Чтение онлайн

– И куда же пропала эта система? Неудобно кому-то стало, видимо, – предположил изумлённый Клевцов.

– Не думаю. Удобней было, – закатывая рукава, говорил знахарь. – По рукам и ногам своим мерить можно было. Ведь две пяди это стопа, три локоть, четыре аршин, пять шаг. Язык продолжает хранить слова-меры: сажень, косая сажень, верста, столбовая верста, посохъ и многие другие…

– Слушай, до сих пор говорят про богатырей, косая сажень в плечах, – спросил Сеня, – это сколько в сантиметрах?

– Более трёх метров. Исполины жили. Слышали про таких? Диггеры до сих пор нередко находят их скелеты и черепа. Вообще, сказка не пустой придуманный рассказ; в ней, как и вообще во всех творениях целых народов, нет ни специально придуманной лжи, ни ухода от реального мира. Кудеса в сказках не выходят за грань естественности, и если поражают нас невероятностью, то лишь потому, что мы потеряли непосредственную связь с древними преданиями и их живое понимание…

Когда небесное светило находилось на границе земли и неба, Глеб почувствовал грубоватый толчок в районе шеи. Он не сразу понял, что ощутил это воздействие на тонком плане. Догадавшись, сознание мгновенно переключилось в другую плоскость. Там был лишь Волкодлак, как всегда мирно дежуривший в нескольких метрах от двери.

– Нам необходимо проснуться ровно в два часа ночи, – модулировались мысли Стояна. Стало понятно, что тычок был желанием обозначиться, не привлекая внимания других присутствовавших.

– Для чего надо вставать?

– Я должен показать тебе, почему ты попал сюда, в изолятор…

– Я и так знаю…

– Ты зришь только верхушку айсберга, я открою тебе его подводную часть, точнее сказать, помогу тебе её увидеть самому…

– А как я проснусь? Будильника-то нет, – послал очередной вопрос Корчагин.

– Во-первых, будильник всегда внутри тебя, своим намерением ты способен его активировать. Вспомни, сколько раз ты просыпался за пять минут до выставленного на подъём времени. А, во-вторых, твоё время светлое, оно приходит ровно в два часа ночи. Что такое свет? Это всего лишь отсутствие тьмы. Так вот, ты почувствуешь, когда тьма отступится.

Всё вышло именно так, как говорил седобородый. Глаза сами открылись в нужный час, и Глеб ясно понимал, что не проспал. Стоян смиренно сидел за столом, кончиками пальцев лаская каменный нашейный амулет. Уголки губ слегка подергивались, выдавая монотонную речь, напоминающую молитву. Равномерно подрагивающая свеча наполняла помещение чувством таинственности и загадочности. В золотистых отблесках светоча отражалось большое блюдце, наполненное водой, и лоскут белой ткани, видимо, отрезок простыни.

– Я давно хотел спросить, что обозначает твой камушек на шее? – очень тихо, чтобы не разбудить сокамерников, прошептал Жига.

– Талисманом может служить абсолютно любой предмет, всё, что пожелаешь, от ювелирного изделия или камня до ветки дерева, ногтя птицы или кусочка коры. Христиане носят нательный крестик с изображением Иисуса. Мне кажется, что только попы расценивают это как принадлежность к церкви, а простому люду требуется что-то в качестве талисмана-оберега. В любом случае только ты сам способен создать для себя предмет, который по-настоящему будет тебя оберегать и наполнять силой. Какой смысл и какую суть ты вложишь в амулет, таким образом он и будет работать. Лишь твоё намерение и сила мысли защищают твой мир и создают его, но никак не сила патриарха, муфтия, раввина или колдуна. Ты не подумай, сынок, что я безбожник какой-то. Вера это как раз то, что возвышает людей, заставляет работать их высшие силовые центры. Но не слепая вера, а та, которая граничит с вселенским знанием.

– Я горю нетерпением увидеть весь айсберг и, собственно, почему я оказался в таком дерьме, – вскинул брови Глеб.

– Склонись над блюдцем с водой. Я накрою твою голову белой материей. Вглядись в водную гладь, и ты увидишь то событие, которое перенесло тебя на данную линию жизни. Возможно, это будет человек, возможно, образ или вещь. Как только ты поймёшь, сразу же скидывай накидку и отпрянь от тарелки. Свет огня не даст мрачным потокам повредить твою защитную систему.

Около минуты глаза привыкали к темноте и к близко расположенному предмету. Адаптация проявила водную гладь, которая отражала пустоту пространства. Усиленная концентрация на объекте созерцания создавала голограммы стихийно всплывающих геометрических фигур различной формы и цвета. В одно мгновенье ярко-синий квадрат стал напоминать экран телевизора, на котором появилось изображение человека. Чёткость картинки не позволяла узнать лицо, однако удалось разглядеть, что в руках мужчина сжимает бумажку малинового оттенка с изображением Соловецкого монастыря. Ещё через несколько секунд Глеб опознал незнакомца. Им оказался бывший банкир Аркадий Вольнов, который был одним из немногих друзей, вызывающих безграничное доверие. Образ в воде стал быстро приближаться. Одной рукой Воля размахивал купюрой в пятьсот рублей, а второй рукой начал резко тянуться к поверхности блюдца.

Глеб грубо откинулся назад, сбросив с головы кусок простыни, и чудом сумел удержать стул на двух ножках. Поток света ударил по воде и изображение померкло.

– Узнал? – прищурился Стоян.

– Да. Это был мой старый добрый друг.

– Указующие детали, предметы или движения усмотрел?..

– В правой руке была купюра в пятьсот рублей. Он то нервно её сжимал, то тряс, разглаживая уголки бумажки…

– Ты деньги ему давал? Пятьсот рублей, вспоминай…

Корчагин всегда помнил, кому давал деньги, даже самые малые. Это было отличительной чертой его мировосприятия. В бренном мире обстоятельств, деловых встреч и разнообразной информации многое забывалось, уходило в удалённые уголки памяти, но денежный долг всегда оставался на виду, даже по истечении нескольких лет.

– Давал, – замялся Жига.

– Вот и отдал свою прошлую жизнь, своё счастье…

– Сволочь, – прошипел Глеб, – я ведь тогда был удивлён, на кой лад ему пятьсот рублей, когда карманы от бабла пухнут. Совета от него хотел по делу, за которое потом сюда попал.

– Чтобы наладилось всё, должок обратно забрать следует, как монету вернёшь, так чары и отпустят, – понизив тон, подсказал Стоян.

– Заберу… Обязательно заберу…

– Ты не злись на приятеля своего. Человеческому разумению неподвластно узреть все хитросплетения судьбы. А вдруг ты попал бы под машину, если бы остался на свободе?

Досада, обида и плотный комок эмоций подступали к горлу.

– Вдруг бывает только… жук, – переделал пошловатую поговорку бывший детектив, – объясни лучше, как я смог в воде увидеть Аркадия? Как ты смог реализовать такое?