Игра законом
Шрифт:
Метров за 50 до будки ГАИ взвился вверх полосатый жезл хранителя дорожного порядка. Проскочив лишних несколько метров, Чувилов выпрыгнул из машины навстречу офицеру, однако тот направил профессора внутрь поста, а сам медленно побрёл к машине.
Глеб часто обращался к своим Богам, чувствуя родственную заботу могучих повелителей природы. Воспитанный не как раб чужеземного Бога, а как внук достойных пращуров, суть древних богов, он почему-то в самые трудные минуты звал женское начало. Странным образом получается, что мы кричим «мама», несмотря на то, что помощь отца могла бы пригодиться гораздо сильнее. Вот и сейчас он взывал к матери небесной, не той богоматери обычной земной, что родила достойнейшего из людей, а к первозданному потоку женского порождающего начала. С губ шёпотом слетел дивный божественный букет, доселе не произносимый никем.
«Государыня Макошь славная, Лада матушка Богородица, Жива Светлая всепрекрасная, помогите трижды правому, отведите очи ворога, соплетите для нас путь-дороженьку». Гимн при этом был всего лишь тихим небесным сопровождением того, что смог и делал сам человек.
Почувствовав упругий комок пространства между ладонями, Энергетик уловил мерность этой невидимой энергетической субстанции и постарался слиться с ней воедино. Вибрация на более высоких частотах сопровождалась сильным шумом в обоих ушах и телесным тремором, беззвучно содрогавшим всё тело.
Пухлое, рыжеволосое лицо постового с запоминающимся тройным подбородком смотрело прямо на Корчагина. Точнее сказать, на то место, где плавно вибрировал моголинян. Рыжий видел пустую машину, полный комплект документов и трезвого водителя. В свою очередь Чувилов видел на посту разосланную ориентировку на беглеца. Фотография Глеба трижды украсила дверь, стенд и стену дорожного домика блюстителей закона. Вялая боль сковала сухожилия ног, когда Сергей Харитонович разглядел снующего по открытым окнам автомобиля красновласого лейтенанта.
Решение сложнейших университетских задач показалось ему милым развлечением в сравнении с неразрешимой жизненной головоломкой. Денег было слишком мало, а телефон генерала Агафонова был специально записан лишь на обороте старой архивной книги. Бежать бессмысленно, говорить правду смешно, глупо и недопустимо. Отсутствующий взгляд ничего не фокусировал, мозг перестал обрабатывать картинку окружающего мира, лишь слуховые рецепторы различили вдалеке спасительную фразу, вернувшую учёного-исследователя к обочине Ленинградского шоссе:
– Счастливого пути…
Непослушные ноги на удивление быстро донеслись до машины, и через двадцать секунд пост ГАИ растаял в серебристом прямоугольнике зеркала заднего вида. Взгляд не хотел, да и не мог оторваться от заднего сиденья, не желая верить увиденному. Вместе с опасностью быть задержанными исчез и сам Глеб! Машина, процарапав водительской стороной дорожный отбойник, резко нырнула вправо, но чьи-то ловкие и сильные руки выпрямили руль летевшей в кювет иномарки.
– Харитоныч, ты что как девчонка поплыл? – полукрик знакомого голоса вырвал из глубокого ступора, встряхнул и вернул к жизни. Порыв сильных эмоций смешался с криком и выдавил Глеба в привычный вибрационный режим.
– Поплыл, сынок, – рассматривая появившегося Энергетика, пробурчал Хран, – сто раз слышать, тысячу раз читать, а вот когда столкнулся в яви, не понял и не поверил… Эх…
За несколько минут постаревшие глаза Чувилова веяли усталостью, страхом и восхищением одновременно.
Шумел дождь. Временами он затихал, и тогда большие редкие капли пробегали по железной крыше автомобиля. А потом снова тянулся монотонный шелест. Профессор достал из бардачка старенький телефон Нокиа и прислонил к уху:
– Здравствуй, Денис Петрович, ты один сейчас?
Динамик телефона работал отменно, и слова человека на другом конце провода эхом разлетались по всему салону машины. Голос показался Корчагину до боли знакомым, но мало ли, что покажется, особенно сейчас.
– Привет, дядя, – ответил молодой человек.
– Я, верно, редко посвящал тебя в свои дела и дела твоего покойного отца, но сейчас, сынок, пришло время. Прошу тебя, бросай все свои заботы и приезжай туда, куда мы собирались перевозить библиотеку…
– Я сейчас не могу, Серёж, ты же знаешь, как меня полоскают из-за побега…
– В этом я тебе помогу…
– Как поможешь? Расформируешь всех силовиков страны, – засмеялся парень на другом конце провода. – Я уже запутался, куда ходил, кому докладывал и с кем общался…
– Говорю же, Денис, приезжай. Если хочешь, это даже не просьба, а приказ! Ситуация непростая, ты невольно стал её участником, я тебе на многое открою глаза. Поверь, ты сейчас как ребёнок с коробком спичек, который пытается осветить себе путь в длинном подземелье. Кроме того, ты мне сейчас нужен, как никогда. Прошу тебя, не отказывай…
– Я очень хотел бы тебе быть полезен…
– Жду тебя…
– Не знаю, что делать, Серёж…
– Вот поэтому я тебе и звоню…
– Хорошо, сейчас освобожусь от начальства. Ты прав, по-видимому…
– Давай, только осторожненько, – заключил Сергей Харитонович…
Молчание длилось долго. Глеб воспользовался своими новыми возможностями и без труда получил образ того, с кем общался по телефону Чувилов. Случайность? А может быть, просто «светлые» специально устроили всё так, чтобы следователем был именно племянник Храна?
– Вы уверены на сто процентов в своём племяннике? – решился наконец Корчагин.
– Ну, конечно…
– Он знал заранее, кто я такой?
– Нет, сынок, не знал. Мы и сами до конца не были уверены, что ты это ты. Вместе будем объяснять, ему тоже пришло время снять плёнку с картины мира.
– Так это всё случайно?
– Можно и так сказать, хотя ты же уже знаешь лучше меня, что никаких случайностей не бывает…
– Ну да, ну да, – задумчиво покачал головой бывший детектив и, прикрыв глаза, замолчал, поглощенный чем-то своим, не связанным с произносимой словесной мишурой.