Чтение онлайн

У меня есть свидетели вашего захвата французского корабля и пленения Катарины Фитцджеральд, — сказала королева.

Он в этом сомневался — требовалось время, чтобы отыскать свидетелей, но промолчал. Возможно, это было основанием внезапной перемены ее настроения, а возможно, она все же считает его виновным в измене. Тогда его положение все еще оставалось шатким: Елизавета была умной женщиной.

. — Теперь я могу вздохнуть с облегчением. Но я все еще огорчен, Бет. Как вы могли подумать, что я мог изменить вам!

Я тоже была огорчена, — ответила она, испытующе вглядываясь ему в лицо.

Он знал, что несмотря на подозрения, ей хочется, чтобы он оказался невиновным. Он взял ее маленькую ладонь в свою и сжал ее преувеличенно тепло. Его пальцы поглаживали ее нежную кожу.

Я ваш друг, — негромким доверительным голосом сказал он. — И всегда буду им.

Она не выдернула руку. Наоборот, придвинулась к нему, как бы в порыве откровенности.

Надеюсь, так оно и есть, Лэм, очень надеюсь. — Их взгляды встретились, и он осознал, какую власть он имеет над ней. Ее чуть приоткрытые губы дрогнули, она вздохнула. — Лэм, — негромко вымолвила она.

У него дернулась щека. В ее глазах он видел желание. Королева исчезла, теперь это была просто женщина — женщина, которую он знал всю свою жизнь. Он обхватил ее одной рукой.

Бет, — повторил он, — я ваш друг.

И это было правдой. Он не забыл все то, что она сделала для его матери, когда он был еще маленьким мальчиком. И всегда будет помнить, что она, еще не будучи королевой, была добра к его матери, в отличие от большинства других леди при дворе. Но он никогда не испытывал желания к своей королеве. Хотя мужчине вроде него — любому мужчине — это предоставило бы значительные возможности. Она прижалась к нему.

Лэм, мне вас не хватало. Почему вы так долго отсутствовали?

Он нежно улыбнулся ей:

Я веду нелегкую жизнь, Бет. У меня на этом острове нет дома, в который я стремился бы вернуться, я зарабатываю свой хлеб на море.

Срывающимся голосом она прошептала:

Это можно изменить.

Лэм замер. Лицо Елизаветы залилось румянцем, но она не опустила глаз.

— Даже если вы подарите мне дворец, это не сделает меня англичанином.

— Вы наполовину англичанин.

— Да. — Он дотронулся пальцем до ее нижней губы. — А мой отец Шон О'Нил, и этого ничем не изменишь.

— Но вы не такой, как он. — В ее взгляде был вызов. — Или все же такой?

— Нет. — Он не отводил глаз, зная, что если она сделает еще один намек, ему придется ее поцеловать.

Она положила ладонь ему на грудь, на бешено колотящееся сердце. Они видели только глаза друг друга.

Мне так жаль, что я заподозрила вас в заговоре с Фитцджеральдом, но вы конечно же понимаете, насколько странной выглядела эта встреча. Теперь, когда я узнала правду о пленении Катарины, мне стало ясно, что вас интересовал только выкуп. Понятно, что вам было приятнее путешествовать в компании такой прелестной девушки. — Она улыбнулась нарочито тепло, но ее взгляд оторвался от его глаз и переместился на лицо, в конце концов задержавшись на губах.

«Ах, Бет, — подумал он, — эта история о свидетелях звучит нелепо даже из ваших уст. Вы не верите в мою невиновность, хотя вам хотелось бы верить. И что означают ваши жаркие, полные желания взгляды — неужели вы хотите сделать меня своим любовником? Не слишком ли поздно?»

Лэму вовсе не хотелось забираться в королевскую постель. Насколько ему было известно, она была девственницей и намеревалась ею оставаться, какие бы ни ходили слухи о ней и Роберте Дадли, которого она сделала графом Лечестером. Поговаривали также о ней и ее кузене Томе. Все же Лэм был мужчина с опытом и понимал, что она находит его весьма привлекательным. Это была не первая их личная встреча, и не первый раз она с ним заигрывала, стараясь коснуться его и бросая ему откровенные взгляды. Однако сегодня эти знаки были заметнее, чем обычно.

Тем мужчинам, которых она любила много лет, Лечестеру и Ормонду, она оказывала внимание гораздо более открыто, именно поэтому о них ходило столько слухов. Лечестер частенько оставался с королевой наедине днем — примерно так же, как Лэм сейчас. А Тома Елизавета иногда именовала «мой черный муж», вызывая пересуды о том, что их связывает нечто большее. Наверняка никому не могло быть известно, что происходило за закрытыми дверями покоев ее величества. Если кто-то и был ее любовником, то скорее всего Лечестер, к которому она благоволила явно больше, чем к Ормонду.

Лэм отлично понимал, что, став любовником королевы, он мог бы укрепить свои политические позиции — сейчас, но в будущем это могло бы ему повредить. Он наивно надеялся, что сегодня она решит не затаскивать его в свою постель, конечно, если она вообще заводит любовников. Потому что он знал, что никто не может позволить себе отказать королеве. И он в том числе.

Но ему не хотелось пользоваться ее слабостью. Не таким образом он хотел бы отплатить ей за все, что она для него сделала.

Елизавета сидела не двигаясь, разглядывая свои руки. Потом она перевела взгляд на него. Ее глаза светились откровенным желанием.

Мгновение Лэм не знал, что делать, потом решил руководствоваться интуицией. Он притянул ее ближе, надеясь, что она возьмет себя в руки.

Бет! Вам действительно этого хочется?

Ее взгляд потемнел, губы приоткрылись. Он ожидал услышать «да», но она выкрикнула что-то нечленораздельное и вскочила на ноги, совсем как испуганная девственница. Или королева-девственница. Она принялась расхаживать по комнате. Лэм издал вздох облегчения.

Она повернулась к нему спиной. Плечи ее заметно вздрагивали.

— Тем не менее, — сказала она, — это вряд ли освобождает вас от ответственности за другие ваши преступления, Лэм. — Она посмотрела на него, как на своенравного ребенка. — Вам не дозволено безнаказанно похищать благородных леди. Даже если это дочери непокорных графов, впавших в немилость изменников. А эта к тому же девственница, монастырская воспитанница.

— Я признаю свои ошибки, — сказал он, нисколько не раскаиваясь, и оба это знали.

И какому же наказанию вас подвергнуть? Он лениво поднялся на ноги: