Игра
Шрифт:
Перекрывая людские крики, истошно завизжали мыши, но мы с Шейлой этого уже не слышали.
Четыре Наверное, не меньше километра мы мчались прочь от опасного дома, не останавливаясь ни на секунду. Наконец, я забастовала, почувствовав, что еще один шаг, и я просто умру от разрыва сердца, которое бухало уже где-то в горле. Шейла милостиво пошла мне навстречу, и мы остановились передохнуть на краю поля.
– Слава Бастет! – пробормотала она, оглядываясь. – Мы на свободе! Холод, правда, собачий…
Между прочим, ты спасла мне жизнь!
– Я сделала это случайно! – огрызнулась я. – Может быть, теперь я заслужила хоть каких-то объяснений происходящего?!
– И ты думаешь, что сейчас готова к этому? – насмешливо спросила она и, извернувшись, ловко выкусила зазевавшуюся блоху на брюхе.
Кровь бросилась мне в голову. Нервы мои, наконец, не выдержали, и, издав хриплый мяв, я взвилась в воздух и прыгнула на нее, нацеливаясь прямо на горло. Шейла, однако, не растерялась. Она успела вскочить и встретила мое нападение грудью. Безобразно вопя, мы сплелись в мохнатый клубок.
Но рыжая кошка, несомненно, была ловчее в бою. Поэтому драка быстро закончилась не в мою пользу.
Я распласталась в снегу на спине в унизительной позе, а Шейла нависла надо мной, глухо ворча. Желтые глаза ее еще горели огнем битвы, но морда уже приняла насмешливое выражение:
– Просишь пощады? – поинтересовалась она. Я попыталась вывернуться, но она еще сильнее прижала меня. – Что ты налетела, дура? Сама во всем виновата! А теперь тебе без меня никуда, ты не знаешь, как прожить в этом мире, будучи кошкой!
– А ты что – знаешь? – разозлилась я. – Отпусти, будь ты проклята!
– Береги нервы! Они нам еще пригодятся, – спокойно заметила Шейла и не спеша слезла с меня. Я вскочила на лапы и отряхнулась.
– Ну, и как нам жить дальше?!
– Дальше? – переспросила Шейла. – Думаю, дальше нужно найти чего-нибудь поесть. Я голодна.
– Можешь сожрать свой хвост! Я не сдвинусь с места, пока ты не объяснишь, что происходит!
– Послушай, на пустой желудок я не стану ничего тебе рассказывать. В твоих же интересах отправиться со мной на поиски чего-нибудь съедобного, а иначе ты можешь навсегда остаться в этой грязной шкуре… – и она ядовито улыбнулась.
– Ты гнусная тварь, – устало сказала я. – Надеюсь, что еще спляшу на твоей могиле…
Проигнорировав мой выпад, Шейла вдруг метнулась в сторону лесополосы, нырнула под березу и стала там очень активно возиться. Раздался писк, и довольная кошка вернулась ко мне, держа в зубах полузадушенную полевку. У меня помутилось в голове, желудок болезненно сжался, а Шейла положила добычу прямо передо мной и гордо выгнула спину:
– Мр-р-рау! Вот. В качестве примирения…
– Шейла, пожалуйста, убери… – только и смогла выдавить я.
Мышь, приоткрыв один глаз, поняла, что пора валить, что незамедлительно и сделала. Шейла проводила ее рассеянным взглядом.
– Ладно, расслабься, – успокаивающе сказала она, – я пошутила. Вот птички…
– ШЕЙЛА!
– Ну не буду, не буду… Черт! Я ведь тоже привыкла к биг макам! – она призадумалась. – Вот что, тут недалеко, у шоссе, есть круглосуточное кафе, пошли, попытаем счастья. А по дороге я тебе кое-что расскажу.
– У меня все болит, – хмуро сказала я.
– Заживет, ты же теперь кошка! – хмыкнула Шейла. – Хватит ныть, все еще только начинается…
Некоторое время мы трусили молча, старательно обегая сугробы.
– Ладно, пожалуй, настало время посвятить тебя в мою славную биографию… – Шейла насмешливо покосилась на меня.
Я промолчала.
Ничего хорошего от ее биографии я уже не ждала…
Пять "…Я родилась в конце весны в подвале дома, из которого мы сейчас бежали. Моей мамой была обычная рыжая кошка, а папы, как водится, я своего так и не увидела… У меня было еще два братика и сестричка, но когда они подросли, их всех сожрали бомжи, обитавшие в соседнем заброшенном доме… В один черный день ушла на добычу еды и не вернулась моя мать. Так я была оставлена один на один с опасным, не прощающим ошибок, миром. Только природная смекалка, нахальство и ловкость позволили мне выжить. Через семь месяцев я уже была вполне взрослой, красивой и сильной кошкой, и многие местные коты заглядывались на меня; однако время еще не пришло…
Однажды бомжи все же поймали меня в сеть, но, к моему великому изумлению, вреда мне не причинили, а повезли на птичий рынок продавать…" – Шейла! – в изумлении перебила я. – Так ты что же – кошка?! Вот это номер!
– Странно, что тебя это удивляет! Я думала, ты давно догадалась, что у меня не человеческая натура… – хихикнула рассказчица.
"…В воскресенье птичий рынок напоминал муравейник – все чего-то покупали, продавали. Вокруг стоял многоголосый шум торжища.
Сердобольные женщины, сюсюкая, разглядывали прелестных котят в корзинках. Дети вопили, требуя живность. Галдели птицы, лаяли собаки, сонно глядели рыбы в запотевших банках. Я до блеска вылизала свою шкурку и приветливо улыбалась каждому, кто кидал на меня взгляд, но шли часы, а люди проходили мимо…
Никто не хотел меня брать! Это означало только одно – наступит вечер, и бомжи увезут меня обратно, где я разделю участь своих братьев… Может, мне удастся сбежать по дороге?
Увы, крепкий ошейник из веревки сдавил мне горло, а другой конец один из моих мучителей намотал себе на руку…
Было холодно, и бомжи стали нервничать, что сегодня им придется обойтись без сугрева.
– Посмотри, Кеша, какая красивая рыжая кошка! Давай купим? – неожиданно раздался низкий женский голос.
Я гордо вскинула голову, стараясь скрыть горькую надежду в глазах.
Высокая рыжая женщина лет тридцати пяти с явным интересом разглядывала меня.
– Смотри, какая осанка! Немного смахивает на египетскую кошку…
– Ирочка, это же беспородная тварь. Еще утром ты хотела британского котенка! – недовольно ответил ее спутник, поблескивая золотой оправой. – Здесь ничего стоящего нет, пойдем отсюда…
Я со страхом взглянула на мужчину – неужели это мой конец?
– Мне нравится эта кошка! – капризным тоном сказала женщина. – Она похожа на меня, такая же рыжая… Смотри, какая она чистенькая, да и мордочка смышленая! Она приучена к туалету? – дама с подозрением оглядела моих опекунов, от которых разило вонью и перегаром. Наверняка она подумала, что меня украли, но это обстоятельство ее не смутило.