Игра
Шрифт:
Я развалилась на заднем сиденье, наслаждаясь теплом и прокручивая разные варианты своего плана. Один прокол будет стоить мне свободы и здоровья, а может даже и жизни… Но закаленное улицей сердце не давало разнюниться. К тому же, в случае непредвиденных обстоятельств, у меня был выход – вернуться в четырехногое обличье. Если успею, конечно…
Молоденький шофер всю дорогу молчал, изредка с интересом поглядывая на меня в салонное зеркало. Хорошо, что природа защитила живые существа неумением читать мысли ближнего! Иначе все бы друг друга давно поубивали.
Еще пара поворотов – и старая "Волга" очутилась на заднем дворе громадного магазина. В поздний час там было безлюдно.
Щедро расплатившись с мальчиком, я попросила разрешения посидеть в салоне – мол, жду знакомого, а на таком холоде топтаться во дворе не хочется.
Глядя на мою курточку, водила с пониманием закурил, а я внимательно разглядывала местность, припоминая мельчайшие детали моей прошлой жизни – вот череда мусорных контейнеров, огороженных бетонной скобкой, где так хотелось покопаться в отбросах, распугивая молодых пасюков, все те же тополя у подъездов соседних домов, громадный черный джип директора, который, похоже, уже заканчивает день…
Я нервно передернулась, вспоминая эпизод с джипом. Как минимум, могла остаться без хвоста!
Ничего, отольются скотине кошкины слезки…
С этой мыслью я подняла глаза – на втором этаже, куда выходили окна офисных помещений магазина, отчетливо виднелись лысина и очки. Директор как раз надевал пальто, отдавая какие-то распоряжения женщине, с виду напоминавшую мне завсектором мясного отдела. О, мясной отдел!..
Женщина держала в руках органайзер и что-то быстро писала, кивая охимиченной головой.
Противный старый козел! Бог и я свидетели – не пропускал ни одну юбку!
Я живо представляла, как сальные глазки, прикрытые дымчатыми стеклами дорогих очков, шарят по завсекторше. "Да, Иннокентий Петрович… Хорошо, Иннокентий Петрович…" Похоже, у него сейчас самый сезон – жена каждый год имела обыкновение уезжать на Рождество в Англию, к сыновьям.
Я знала о нем почти все! Знала я и о том, что его жена как две капли воды похожа на меня нынешнюю – высокая, рыжая, те же черты лица, вот только глаза… Но ночью все кошки серы!
Мне неожиданно вспомнилось, как часто зимними вечерами я сидела у норы, сторожа опытную мышь, и каждый раз мое терпение вознаграждалось. "Почему сейчас должно быть иначе?" – вопрошала я себя, пытаясь снять нервное напряжение… Нет, все должно получится! Мне достались в наследство кошачья осторожность, нюх и шестое чувство…
Тем временем свет в окне погас. Пора.
Я с неохотой вылезла из теплого салона. "Волга", урча, медленно выползла со двора, оставив меня наедине со своей судьбой.
Дурацкая белая курточка с искусственным мехом совершенно не грела, но красота, как известно, требует жертв. Нестерпимо захотелось забежать в первый же теплый подъезд и обернуться теплым хвостом… Ох… Я подавила в себе минутную слабость и неторопливым шагом двинулась в сторону служебного входа в магазин.
В этот момент дверь открылась, и личный шофер шефа, оглядев двор и слегка задержав на мне подозрительный взгляд, пошел разогревать машину. Я старательно делала вид, что ищу нужный мне неведомый объект – то вздохну, то пошарю глазами по окнам, то загляну в бумажку в руке. Через несколько минут вышел сам директор. На нем было длинное темно-зеленое пальто, которое делало его вполне цивильным. Еще раз растерянно поглазев на темные недра двора, я бросилась к лысому, размахивая липовой бумажкой, словно увидела в нем свое спасение:
– Извините, пожалуйста! Вы не подскажете, где здесь дом номер шестнадцать дробь три? – мой бархатный голос не мог не привлечь внимания мужчины.
Масляные глазки неторопливо скользнули по мне; красные губы расплылись в вежливой улыбке, обнажив ряд безукоризненных фальшивых зубов. Казалось, на меня смотрела хищная ночная сова – у него не было шеи, а низкий рост, лысая башка и круглые стильные очечки только дополняли сходство… Наверное, он был слегка ошарашен тем, что я похожа на его жену.
– Я вам точно могу сказать… – пропел Сова, сладко улыбаясь, – На этой улице вообще нет такого дома!
– Господи, вот влипла! – честно призналась я, кокетливо поправляя рыжие лохмы. – А я уже тачку отпустила! Это ж надо… – я приготовилась зареветь.
– Готов помочь вам, чем смогу! Давайте, спросим у моего шофера…
– А-а! – я огорченно махнула бумажкой. – Все равно уже опоздала! Уже все уехали… Обидно, весь вечер теперь насмарку…
Сова улыбнулся и скрестил маленькие ручки на животе:
– Ну, я не допущу, чтобы у такой красивой женщины пропал вечер! Как вы посмотрите на то, если я приглашу вас поужинать?
– Меня?.. – я попыталась покраснеть и зябко поежилась – куртка совершенно не грела, – ну, что вы, мне, право, неудобно… Однако при слове "поужинать" у меня непроизвольно навернулась слюна…
Почувствовав мою нерешительность, Сова перешел в наступление:
– Удобно, удобно! Уважьте, голубушка. Мне невыносимо видеть ваше огорченное лицо… И потом, вы же замерзнете! Что ж вы так-то, не по сезону?
С этими словами он взял меня под окоченевший локоть и слегка сжал его. Я почувствовала, что рука в этом отношении у него была тренированная. Шофер безучастно наблюдал за сценой снятия; видимо, подобные скрашивания вечеров одиноким дамам уже успели ему изрядно надоесть.
– Но я до двенадцати обязательно должна быть дома! – слабо защищалась я.
– А что у нас в двенадцать? – хихикнул Сова. – Не бойтесь, моя машина не превратится в тыкву! Вернетесь в целости и сохранности!
В себя я пришла уже в недорогом ресторанчике в центре Москвы, напоминающем салон самолета. "Ура! Сработало!" – душа моя пела хвалебную песнь небесам, хотя радоваться было еще рано.