Играй, Агата!
Шрифт:
– Ну? – говорит Агата в пространство над дурными стриженными головами, – Будем молчать или сразу каяться?
– Чивооо? – снова окрысившись пытается борзеть Ежов, но Еремин быстро выступает вперед и тараторит: – Тебя завучиха искала, велела в кабинет зайти.
– Благодарю вас, добрые гонцы! – роняет Агата и делает шаг в сторону выхода. Но дурак Ежов не может просто так выпустить добычу, он сильно поддает ногой портфель Агаты, так что тот улетает в противоположный конец рекреации.
– Га-га-га, гагара глупая!
Агата садится на корточки, подбирает вываленные учебники и пенал, шепчет проклятья себе под нос: чтоб у тебя печень отвалилась, чтоб ты сдох, чтоб тебя автобус переехал!
– Ежов, Еремин, звонок на урок не для вас? – металлический голос гулко разносится по пустому коридору. Оказывается, звонок был, пока она тут разбиралась с недругами, а она и не услышала его, бормоча свои бессильные заклятия. Агата выпрямляется, остро чувствуя, какая она сейчас нелепая и смешная: лицо красное, волосы разлохмачены, черный фартук, как всегда, перекрутился и съехал набок. Над ней возвышается Останкинская Башня – Директриса-Биссектриса, Алла Олеговна. Очень высокая, натянутая до звона, всегда в шелковой блузке с жабо или бантом, с фантастической укладкой, косметикой, помадой, туфлями на высоких и тонких каблуках – вся, как с обложки журнала Бурда. В ее присутствии Агате обычно хочется немедленно провалиться сквозь землю, что странно, потому что директриса ей явно благоволит. И еще она помнит всех по фамилиям, именам и букве класса, что совсем уж невероятно, учитывая, что только в их седьмой параллели – шесть классов по 36 человек.
Под ее ледяным взглядом Ежов и Еремин делают тщетную попытку развоплотиться, потерпев неудачу бочком просачиваются мимо Башни в коридор и там уже включают сразу третью скорость. Топают при этом, как стадо диких бизонов.
Алла Олеговна переводит прицел на Агату и говорит странное:
– Маркович, спустись, пожалуйста, в кабинет физики, там сейчас идет репетиция, проводи Илью Александровича в кабинет музыки. Скажи, все уже собрались и их ждут.
Слегка контуженная Агата кивает и идет в сторону лестницы.
– Агата. Кабинет физики по левой стороне, – информирует АО. Она точно с Сириуса, думает Агата. Она меня загипнотизировала, я не могу даже шевельнуться, полный паралич воли. Я боюсь обернуться, вдруг у нее глаза светятся синим огнем? И никто никогда не видел, чтобы она ела. Питалась, в смысле. Едой.
Все еще обдумывая особенности метаболизма коренных народов Сириуса, Агата добирается до кабинета физики на первом этаже, осторожно тянет на себя тяжеленную звукоизолированную дверь лаборантской…
И застывает, пораженная.
В полутемной (потому что опущены затемняющие жалюзи) комнате, в пыльном луче света, падающем из-под самого потолка, где синяя плотная бумага немного отходит от оконной рамы, сияет золотым светом девочка. Ее очень светлые волосы забраны в высокий хвост, глаза прикрыты, и каким-то неземным, хрустальным, чистым и переливающимся голосом девочка выводит высокие колокольчиковые ноты, вторя другому голосу, мужскому:
Конец ознакомительного фрагмента.