Чтение онлайн

«Идиот. Дурак. Болван».

Именно то, что Ром теперь не захочет иметь со мной ничего общего, волновало меня больше всего и вызывало злость на доктора.

Погруженная в свою депрессию и уныние, я оделась в черную футболку и облегающие штаны, оставленные Лексис на краю постели пока я спала. Она также принесла черные кожаные ботинки. Моего размера.

Почему она стала приветливой именно теперь? Я думала об этом, расчесывая волосы и завязывая их в хвост. Мне ведь хотелось ее ненавидеть, так как это доставило бы мне хоть капельку удовольствия в этот ужасный день. Я вышла в коридор, все еще ломая над этим голову, и застыла на месте. Ром как раз выходил из спальни Лексис. Из ее спальни!

Он закрывал за собой дверь, когда увидел меня. Щелкнув замком, он подошел ко мне. Я отступила назад.

– Белл, — изумленно сказал он.

Вот ублюдок! Я ругалась на доктора и плакала всю ночь. Я мучилась из-за него всё утро. А он… он… черт его побери! Я его возбудила, и он отправился к Лексис за разрядкой. Меня охватили разочарование и ярость, но я быстро избавилась от бешенства. Я не буду реагировать, я просто не могу себе этого позволить.

Это ничего не значит, Джеймисон. Я не позволю этому значить что-то для меня. Я отвернулась от него и медленно, словно мне на всё было наплевать, зашла в комнату Таннера. После всего, что с ним произошло, парень, наверное, до смерти перепуган и потребует объяснений.

Вот только Таннера в комнате не оказалось.

Я повернулась, собираясь его найти и убраться к черту из этой квартиры. Мы с Таннером и так будем в порядке.

Но Ром встал у меня на пути.

– Дай мне пройти, — резко сказала я, пытаясь обойти его и глядя только на его воротник.

Он тут же схватился за дверную раму и полностью закрыл для меня проход.

Пытаясь сохранять спокойствие, я попросила еще раз:

– Убирайся с моей дороги, я прошу тебя.

– Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

– Тебе ничего не надо говорить. И мне нечего тебя слушать. Начиная с этого момента, нам не о чем говорить. Отодвинься. Или получишь постоянный загар от моего огненного луча, — говоря это, я старалась дышать глубоко, чтобы окончательно не выйти из себя.

Он наклонился вперед, подбираясь ко мне еще ближе.

– Какая муха тебя укусила? Я ничего плохого не сделал.

Я прищурилась.

– Ну, разумеется, ты ничего плохого не сделал. Ты поцеловал меня прошлой ночью, но у нас нет отношений, в конце концов, я у тебя не единственная. Поэтому у тебя есть право встретиться со своей бывшей.

– Всё было не так, как ты думаешь.

Тут он замолк, и я поспешила ответить:

– Ну, конечно. Ты выходишь утром из ее спальни, и я должна думать, что у вас ничего не было. Готова поспорить, что ты был бы рад это скрыть от меня, как и всё остальное, чтобы попозже еще со мной позабавиться. Или, — добавила я, наконец-то посмотрев ему в лицо, — ты уже решил, что я не стою твоих усилий.

– Не могу поверить, что ты считаешь меня способным на такое.

– Я не хочу иметь с тобой никаких дел, — рявкнула я. — А теперь убирайся с моей дороги.

Ром напрягся, а бледно-голубая радужная оболочка его глаз стала еще бледнее, а зрачки стали меньше и заострились с обоих концов, как у кота.

– Во-первых, я не спал с ней. Во-вторых, я не проводил ночь в ее комнате. Я пошел туда, чтобы взять кое-что, и, если бы ты заглянула в спальню, то увидела бы, что Лексис там нет. Она на кухне с Таннером. И в-третьих, я думаю, что уже доказал, что ты стоишь моих усилий. Я боролся со своим желанием обладать тобой, но факт в том, что я тебя хотел и по-прежнему хочу.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и ушел, оставив меня стоять с раскрытым от изумления ртом. Я приложила дрожащую руку к груди. «Ты стоишь многих усилий», — сказал он, — «я хочу тебя». Я почувствовала, как женственность во мне радостно запела.

Он действительно так думал, а не старался польстить моему эго. Он казался слишком грубым. Даже неприветливым. Дикость, исходившая от него, едва не ранила меня. Я сглотнула. И боль прошлой ночи вдруг вернулась ко мне, хотя, наверное, она меня и не оставляла. Мои соски под футболкой затвердели, а живот напрягся в предвкушении прикосновений Рома.

О, да, он действительно именно это имел в виду. Он говорил правду. Он и Лексис не занимались сексом. У удовлетворенного мужчины нет морщинок от напряжения вокруг глаз, он не ворчит от неутоленного желания. От дикости. Как будто он готов был повалить меня на пол, сорвать одежду и трахнуть прямо здесь и сейчас, и к черту весь остальной мир.

По позвоночнику побежали мурашки блаженства.

Расправив плечи, я последовала вслед за Ромом. Я улыбалась, как идиотка, но ничего не могла с собой поделать. Хорошо, хоть не подпрыгивала. Ладно, наверное, немного все же подпрыгивала, стуча ботинками по мраморному полу.

Коридор вел в гостиную, из которой мы перешли в столовую, которую я не заметила прошлой ночью, потому что очень устала. Теперь же я рассматривала всё во все глаза. Вокруг низкого, вытянутого стеклянного столика лежали большие, разноцветные шелковые подушки, заменявшие стулья. Высокая арка отделяла столовую от кухни, отделанной хромом и серебристой сталью и оснащенной по последнему слову техники. Серебристый холодильник, хромированный кухонный стол, серебристые кран и раковина.

Лексис и Таннер стояли у кухонного стола. Лексис, как всегда, выглядела очень мило. Она надела ярко- красный брючный костюм с китайскими символами, вышитыми черными нитками на подоле. Таннер был в той же длинной футболке и поношенных джинсах, что и вчера. Боже милостивый, он вынул свои контактики. Его глаза были того самого голубого цвета «электрик», как и у Рома. Я бы растаяла от его очарования, будь я на несколько лет моложе.

Он был оживлен и его намерения были явно грешными, когда он говорил Лексис о том, какая у нее красивая кожа, как замечательно пахли ее волосы и как прекрасно сияли ее глаза.

Я закатила глаза. Парень совсем не испугался, как я до сих пор опасалась. Он был совершенно спокоен и даже клеился к нашей хозяйке — моему сущему наказанию — так, как я его научила. Чуть дальше от них я заметила Рома. Он ходил по кухне, собирая бокалы и тарелки. Я почувствовала напряжение в груди, лишь посмотрев на него. Он тоже стоил моих усилий.