Чтение онлайн

В несколько раздач мы добиваем пулю и принимаемся за подсчёты.

— С вас пятьсот два рубля, — будьте любезны рассчитаться.

Только сейчас до Одессита доходит весь комизм ситуации. Пять сотенных бумажек, которые я проиграл ему в деберц, снова меняют хозяина.

— Ты хочешь сказать, что всё это просчитал?! — тычет он пальцем в пулю.

— Нет, конечно, — показательно удивляюсь я, — это ведь невозможно. Просто мне повезло.

— Наш человек! — Юра одобрительно хлопает меня по плечу, и народ вокруг отвечает дружным гулом. — А пойдём-ка мы пивка с тобой выпьем, — предлагает он, — не побрезгуешь?

— Категорически «за», — говорю.

Мы выходим из беседки и идём по Набережной. Никто из собравшихся не оборачивается нам вслед, словно мы вдруг растворились в воздухе. Юра ныряет в узкую улочку, мы проходим несколько домов до перекрёстка и упираемся в пивной ларёк с длиннющей очередью.

— Подожди, я сейчас, — кивает он на круглый уличный столик, рассчитанный на стоячего человека.

Насчёт «сейчас» я сильно сомневаюсь. Но Юре действительно это удаётся. Очередь уважительно расступается, а на двух случайно затесавшихся курортников сурово шикают, чтобы те не возмущались.

Главный картёжник Массандровского пляжа и окрестностей возвращается ко мне, сияя широкой, мальчишеской улыбкой, неся в одной руке две запотевшие пивные кружки, а в другой кулёк из газеты с солёной рыбной мелочью.

Мы, не спеша, делаем по первому глотку, и молча наслаждаемся чувством благости и расслабления, с которым прокатывается по организму свежайшее ледяное пиво.

— Решился, всё-таки? — спрашивает Юра.

— Решился,— киваю я.

— Ну, тогда за партнёрство, — он легонько стукается своей кружкой о мою.

— А когда игра? — спрашиваю я у него.

— Э-э… не спеши, — он щурится словно фокусник, готовый представить публике не только «чёрную магию», но и всё её «последующее разоблачение». — Надо сначала тебя к нему подвести. Точнее, сделать так, чтобы он сам к тебе подошёл. Репутацию тебе создать. Играешь ты хорошо… Красиво… Сегодня на людей правильное впечатление произвёл. Но чтобы слух о тебе пошёл дальше, надо не со «шпилевыми» играть, и не с фраерами пляжными. Нужно тебя выводить в «высшую лигу».

— Это как? — тут уже действительно удивляюсь я.

— Да намечается здесь человечек один, — Юра снова щурится, любуясь бликами солнца на своей кружке. — Такой человечек, что если ты с ним сыграешь, то вся Ялта будет мечтать с тобой за один стол сесть. Да что Ялта… Всё Черноморское побережье!

— Что же за человечек такой? — любопытствую.

Юра достаёт из кармана газету, разворачивает её и кладёт на стол.

Я смотрю на фотографию, и глаза у меня без преувеличения лезут на лоб.

— Да ладно?! — говорю, — Не может быть! Ты же сейчас не всерьёз?!

В газете, которую показывает мне Юра, сразу в глаза бросается заметка: «В Ялте и Феодосии планируются съёмки художественного фильма 'Плохой хороший человек».

В составе съёмочной группы, которой написан через запятую, моё внимание привлекает только одна фамилия. Человек, которого без преувеличения знает весь Советский Союз, от генсека до последнего сопливого пацана — Владимир Высоцкий.

В это время Высоцкий находится в довольно странном положении. Официально он в опале. После того как 4 года назад советская пресса проехалась дорожным катком по его песням дворового и блатного содержания, Высоцкому не дают выступать с концертами, не издают его стихов, а самому явлению «бардовщины» или «менестрельщины» этакий хлёсткий ярлык вешают на всех романтиков с гитарами, после вольницы шестидесятых в стране активно перекрывают кислород.

В то же время Высоцкий — подлинно народный кумир. Его записи есть в каждой семье, его песни знают наизусть, им восхищаются, буквально носят на руках.

Он рок-звезда Советского Союза. Благодаря друзьям и поклонникам своего таланта, Высоцкий продолжает играть в театре и сниматься в кино, скорее вопреки, чем благодаря своей популярности.

И вот с этим человеком, судя по всему, Юра предлагает мне раскинуть картишки.

Да уж, действительно, ярче фигуры для рекламы молодого восходящего таланта Ялтинского преферанса не найти.

— Что заробел? — по-своему истолковывает моё молчание Юра, — не боись. Все мы люди, все мы по одной земле ходим и одним воздухом дышим. Артисты — они самые жирные фраера. Натуры творческие, увлекающиеся, денег у них, как у дурака фантиков, а спустить всё могут за одну ночь.

Что-то при этих его словах щёлкает у меня в голове. Какой-то факт укладывается в копилку сознания, но общей картинки пока не выдаёт.

Никакого смущения я не испытываю. Мне с разными людьми приходилось общаться, в какие только компании не заносили меня писательские знакомства. Хотя с Высоцким сталкиваться не приходилось. Я видел его только из зрительного зала, на спектакле «Пугачов» в роли Хлопуши театра на Таганке.

— «Проведите… проведите меня к нему! Я хочу видеть этого человека…»

Вся Москва говорила об актёре, беснующемся на сцене в кандалах, о его таланте, и я тоже был впечатлён. Но обыграть его за карточным столом — это, можно сказать, забавно.

— Как я с ним познакомлюсь? — спрашиваю.

— За это не беспокойся.

Юра прикладывается к пивной кружке, запрокидывая голову, его кадык дергается. Он с наслаждением пьёт

— В Ялте он даст концерт, — поясняет Юра выдохнув. — Вход по сотне, но только для своих, для узкого круга. Мне кое-кто из этого узкого круга должен, — он ухмыляется — Так туда и за тысячу рублей не попасть. — Так что заодно и послушаешь. Видишь, как повезло тебе. После концерта его к тебе подведут, познакомят. Тут главное, самому не сплоховать, сделать так, чтобы он заинтересовался.