Чтение онлайн

— Простите. У вас все? — спрашиваю как можно тише и протягиваю руку за папкой.

Секретарша передает мне бумаги и тут же отступает назад. Ишь, какая пугливая! Привыкла, что я всегда обходителен с подчиненными. Надо почаще им прессинг устраивать, а то малейший стресс — и уже коленки дрожат.

— В-ваш отец устраивает ужин с представителями компании «Аркситект».

Шах. И мат. Клянусь, худший момент для такой «приятной» новости просто не существует. Сказал же — не пойду на мировую, но нет, отец все равно не отстанет! С трудом утихомиренный гнев просыпается снова. Хочется заставить людей почувствовать мое состояние, понять: я не смирюсь, не приму эту сделку! Первым делом решаю пойти наорать на отца. Но я же не маленький и не дурак, чтобы топать ногами и угрожать. Как я уже говорил, есть множество более действенных методов. Я ни в коем случае не должен встречаться с этими людьми до зала суда. Ни к чему давать им возможность составить мой психологический портрет. Плюс — отцу тоже не помешает урок на тему «есть и альтернативная точка зрения».

— Передайте, что я приду на встречу, — говорю. — Потом закажите букет из белых лилий, договоритесь, чтобы его преподнесли минут на пятнадцать позже начала ужина и прикрепите записку со словами: «Приношу свои глубочайшие извинения, но настоящее состояние здоровья не позволяет мне почтить вас своим присутствием сегодняшним вечером. С надеждой на новую встречу. Кирилл Харитонов».

Дарья ошеломленно моргает, но кивает и спешно покидает мой кабинет. Я же, вдохновившись таким изящным выходом с ужином, решаю расставить все точки над ё: выяснить, как же так получилось, что Жен, едва покинув объятия Рашида, оказалась в постели со мной, а потом наоборот.

Когда я все-таки возвращаюсь в центр, намереваясь заставить Жен объясниться, она еще занята на операции. Приходится уже второй раз за сегодняшний день дожидаться ее на парковке в машине. Но невезение не заканчивается: уходит она не одна — с чертовым Мурзалиевым. Пару мгновений я размышляю о том, стоит ли ее попросить уделить мне пару минут, но понимаю, что вовсе не этого добивался. Поэтому просто сижу. Наблюдаю.

Некоторое время Жен и Рашид стоят на парковке, говорят о чем-то, садятся в машину Мурзалиева, но не уезжают. Я готов зубами грызть руль, потому что воображение разбивает затонированные стекла автомобиля и дорисовывает жаркие объятия в салоне. Как выдержать мысль о том, что Рашид ее целует, прикасается? Или как об этом думать? До самого момента, пока машина не трогается, не нахожу себе места. Но разве ж я еще не окончательно сошел с ума? Еду за ними.

Плевать на осторожность. Наверняка Рашид заметит меня в зеркале заднего вида, поймет, что преследую, но какое это имеет теперь значение? Он должен был понимать, что, завязывая роман с Жен, усложнит отношения со мной… Кстати, сколько они скрывались? Месяц? Два? С тех пор, как она пришла в центр? Точнее, я привел ее сюда сам. К Рашиду. Черт возьми, как я сумел такое — и проморгать? Не зря ведь чувствовал, что все не так просто. Не зря ревновал. Слишком многое их связывало. А уж хорошее или нет — какая разница, если не можешь выкинуть человека из головы?

Я стараюсь не потерять их в потоке машин, и это сложно. Подрезаю, на красный проскакиваю. Пару раз нарываюсь на рев клаксонов рассерженных водителей, слышу за спиной скрежет шин, но мне сейчас все равно. Если я не узнаю, куда направляется Мурзалиев — рехнусь.

Только бы не к нему и не к Жен. Увидеть два сплетенных силуэта в окне — для меня это слишком. Не свыкся, не смирился еще.

К моему огромному облегчению, Рашид сворачивает к одному из ресторанов, и я ныряю вслед за его черным джипом. С моего парковочного места отлично видно, как Мурзалиев помогает Жен выбраться из машины. Она выглядит несколько взволнованной, бросает взгляд в мою сторону. Заметила все-таки. Но Рашид не дает ей возможности подойти: отрицательно качает головой и предостерегающе подхватывает за локоть.

Интересно. Она ему рассказала? Если да, то до или после того, как разделась в его кабинете? Или это был бонус перед откровениями? Напоминание, кому принадлежит на самом деле.

Черт, как же хочется выскочить из машины и совершить глупость, о которой буду жалеть до конца жизни. Сдерживаюсь, конечно, но сейчас мне кажется жизненно необходимым сделать что-то, чтобы полегчало. Хоть что-нибудь. Только вместо этого сижу в оцепенении, как последний неудачник. Я сказал ей, что готов бросить жену и мечтаю, чтобы она была моей. Про шарф плел какую-то ерунду, напугать боялся. Идиот! Она мне не ответила ничем. Ни разу!

Они заходят в ресторан. Мурзалиев открывает дверь, касается талии Жен ладонью, будто помогая зайти внутрь, и я уже от одного этого закипаю. Как бы я хотел сам ему все рассказать. О том, что Жен хотела меня. И том, что в нашей постели не было никого третьего.

Раздается писк мобильника. Сообщение от Жен, и текст в нем такой, будто эта девушка мысли читать умеет:

«Прошу, не надо. Я все объясню позже. Уезжай».

Не знаю, как не проспал свой рейс. Решил лететь, но накануне утешился коньяком, в итоге едва успел на регистрацию. И все это ухитрился проделать с адским похмельем. Пришлось даже просить стюардессу принести что-нибудь алкогольное и как можно скорее. Я никогда раньше не попадал в подобные ситуации, и чуть со стыда не сгорел, когда на меня презрительно посмотрела соседка.

И как после этого не поверить, что любовь меняет людей? Я всегда был сдержанным, собранным человеком, но за последнюю неделю на моем счету полный комплект начинающего неудачника. Вел машину после стакана коньяка, изменил жене с девушкой, которая, оказалось, с моим подчиненным встречается, лихачил, чуть не пропустил самолет, а последние два дня напивался в хлам, чтобы уснуть, не представляя где и с кем сейчас Жен.

К черту все это! Помнится, я собирался найти правильные слова для Веры, чтобы хотя бы попытаться травмировать ее как можно меньше, но снова так увлекся собой, что пошел искать речи на дне бутылки. Разумеется, мудрость там обнаружена не была, и теперь придется, стоя перед женой, мямлить и заикаться. Не из тех я, кто может без сожалений разорвать отношения с человеком, а это значит: мне придется вести войну за независимость с собственной совестью.

Глядя на вывеску отеля, я тяжело вздыхаю. Вот, значит, где все свершится. Последние четыре шага до двери сделать решительно невозможно.

— Так, посмотрим, — профессионально улыбается девушка за стойкой регистрации, сверяясь с компьютером. — Замечательно! У нас остался отличный люкс на двоих, — наконец говорит, а у меня случается ступор.

— Что? — переспрашиваю.

На двоих? Усиленно копаюсь в памяти в попытке понять, когда это я просил заказать двойной номер, но вспоминается только уверенность секретарши, что у нас запланирован романтический уикэнд. Разумеется, он по умолчанию включает в себя двухместный номер и полное взаимопонимание на этот счет.

Дьявол, это надо исправить.

— Простите, а одноместного нет? — спрашиваю у девушки. — Это ошибка. Пересчета не нужно.

Представляю, как будет замечательно, когда Вера придет в номер с кроватью в полкомнаты, а я объявлю ей, что намереваюсь подать на развод!

— Простите, у нас сейчас проходит конференция по наноматериалам, и все одноместные номера заняты…

Дьявол! Вера же именно на конференцию и летит. С докладом наверняка. Выступать будет, а тут я, с курса собью. Внезапно вспоминаю, что она всегда как огня боялась публичных выступлений, потому что в научной среде ляпнул одну-единственную глупость — и тебя навсегда запомнят только по ней. Кажется, когда-то я очень гордился тем, как она умела скрывать свой страх, и каждый раз после доклада звал ее сходить куда-нибудь, в компании друзей выпить пива. Мы сидели целыми вечерами, смеялись, шутили. Я не знаю, боится ли Вера выступлений теперь. И не помню конференций, на которых она выступает. Мы вообще друг о друге теперь ничего не помним. Дни рождения — и те в ежедневниках записаны на всякий случай. Самому от себя тошно.