Чтение онлайн

— Твою дивизию! — стонет кролик. — Ладно-ладно. Будут тебе деньги. У меня кредитка есть.

— И куда мне ее всунуть, чтобы обналичить? В задницу Григорию?

— Обналичим. Ты сядь, расслабься, выпей. Вон, смотри какая девчонка тут у нас.

Стриптиз. Не часто я наслаждаюсь этим зрелищем, хотя и мог бы. Может, зря? Меньше бы с ума сходил по некоторым представительницам иных цивилизаций. Это мысль. Хотя особа, которую выбрал для своих утех кролик, меня не прельщает отнюдь. Какая-то насквозь искусственная блондинка с накладными космами. Она объявилась у нас неделю назад и еще испытательный срок не прошла. В любом случае эти клетчатые шортики с намеком на юбочки американских школьниц ничего, кроме раздражения, не вызывают, и если бы уж соглашаться на визуальное удовольствие, то точно не в подобной компании.

— Позови в приват Катерину, и пусть двух подружек приведет. Свободна, — говорю.

Перебираясь в вип-помещения, кролик не перестает сокрушаться по поводу моего странного вкуса. Хотя чему тут удивляться? В его возрасте я бы тоже не стал разбираться, кто передо мной — девчонка или мешок с силиконом, а сейчас не могу перестать вспоминать шрам инопланетянки, который та даже и не думала сводить. Могла бы затереть, чтобы и следа не осталось: средства есть, врачей знает — но что толку? Разве в шраме ее проблемы…

Врачей она, бл*ть, знает. Неужели так загорелось прыгнуть в кровать докторишки, что забыла о Григории и уговоре?

Нам очень вовремя приносят бутылку, и у меня появляется возможность отвлечься от мыслей о Жен. А может, сотри она шрам, Григорий бы и не подумал к ней прицепиться..

— Где девочки? — спрашиваю у официантки. — Они там синяки замазывают, что ли? Пусть сюда чешут быстрее.

— За себя говори, натурал ты наш от бога, — фыркает кролик, которому, видимо, синяки все удовольствие портят.

Тем не менее девочки появляются все красивые и блестящие. В скафандрах из тональника и консилера (не спрашивайте, откуда мне известны такие названия). По одной лишь Катерине не хочется постучать пальцем, дабы проверить, не посыплется ли от малейшего нажатия эта штукатурка. Хитрая она девчонка, и умная. Под любую ситуацию маску подберет. Люблю таких. Она мне подружек из приюта напоминает — те тоже умели глазками хлопать, а затем до крови кусаться. Может, так оно и есть, может, ее детство от моего не сильно отличается, да только делиться впечатлениями совсем не тянет.

Пока одна из девочек поит Яна коньяком со своих силиконовых сисек, Катерина целенаправленно строит мне глазки. Она танцует хорошо, но явно не лучше всех в клубе, оттого становится очевидным, что звал ее именно я, причем потому, что она мне нравится больше остальных. Еще пара порций коньяка, и ее ужимки перестают раздражать. Сверкающие наряды девчонок, едва прикрывающие стратегические места, кружат голову, и даже инопланетянка с ее этим, то ли Волосовым, то ли как его там, почти не вспоминаются. Неужели расплатившись одним лишь похмельем можно окупить забвение?

Через некоторое время — не знаю, как именно — Катерина оказывается у меня на коленях. То ли я слишком пьян, то ли я просто пропустил момент, когда танцы стали более контактными, но она извивается на мне, точно змея. Иногда заглядывает через плечо, улыбается. А я вдруг отчетливо понимаю, что совершенно ее не хочу. Даже прикасаться нет никакого желания. Красивая девчонка, компания которой мне приятна, но не больше. Хуже того: мне тошно знать, что она была бы не против продолжения знакомства… Мог бы я ее поиметь? Физиологически, полагаю, что да, но от одной этой мысли воротит… Я не хочу ни Катерину, ни любую другую.

Женщину, которую я на самом деле хочу, трахает какой-то докторишка. И я сам этого добился. Молодец, поступай так и дальше! У тебя отлично получается.

— Все, Катька, достаточно. Благодарю, — говорю девушке и дергаю кролика за рукав. — Пошли отсюда.

— Куда? — ошарашенно переспрашивает он.

Похоже, сегодня я гад, который ему второй раз уже удовольствие обламывает, только это совершенно меня не трогает:

— В банкомат!

Когда мы вваливаемся ко мне в квартиру с кучей денег, едва держась на ногах, за окном уже начинает светать.

— Какого хрена ты ломался и молчал, что у тебя есть кредитка? — спрашиваю.

— Так это не у меня, а у Адриана. Думаешь, отец дал бы мне карту с таким кредитом?

Пауза.

— Адриана?

— Ну да, — удивляется кролик. — Его пин узнать проще простого — он все в файлик выписывает, чтобы не забыть. Весь такой тошно-дотошный. И, поскольку по утрам он торчит в ванной минут по двадцать — хуже девчонки, ей Богу! — у него из комнаты… да какое там! У него всю комнату можно спереть — не заметит.

И, что самое удобное, камера банкомата не покажет ничего, кроме физиономии Адриана. Поди докажи еще, кто именно снимал наличность.

— Хреново быть твоим родственником. Сестру обобрал, брата обобрал…

— Зато я обаятельный, — улыбается кролик так, что каждый зуб разглядеть можно. — Слушай, если я сейчас не доберусь до туалета, то взорвусь!

И в три прыжка достигая двери ванной, начинает шарить по стене рукой. Но выключатель я сломал с концами, а до магазина электрики лень идти. Короче, сам-то я в темноте нормально ориентируюсь, но только Елисеев смиряется с мыслью, что и ему придется идти во тьму, заходит и закрывает за собой дверь, как раздается грохот и отборный мат.

Хмыкнув, швыряю сумку, в которой деньги из казино и снятая в банкомате наличность, на кровать, зашториваю окна и начинаю доставать стопки пятитысячных, дабы пересчитать. Но успеваю дойти только до тридцати, как из туалета, сбивая меня, доносится:

— Слушай, ты в такой темноте не промахиваешься? — орет кролик.

— Я никогда не промахиваюсь, — огрызаюсь в ответ.

Многозначительный смешок.

— Ну прости, что я неподобающе отозвался о твоем крошечном тридцатисантиметровом… эго. Но со светом все равно круче!