Игрок
Шрифт:
От его циничного тона мороз по коже подрал. Даша сглотнула и выдохнула едва слышно:
– Хорошо. Я постараюсь.
– Вот именно, старайся, - жестко бросил он в трубку.
– И никто не пострадает.
И вдруг добавил:
– И когда будешь обслуживать его, думай обо мне.
Он отключился, а Даша потом долго еще сидела на краю ванны и нервно сглатывала, подергиваясь от отвращения. Через некоторое время в дверь поскреблась мама:
– Дашенька, ты как? Войти можно? Опять уписался Максимка, мне бы положить в стирку...
Даша прекрасно понимала, к чему все это.
– Да, сейчас открою, - проговорила она и вышла из ванной.
За завтраком мама все пыталась задавать наводящие вопросы, уж очень ее интересовало, с кем дочь говорила по телефону, когда заперлась в ванной. Но Даша свернула тему, ей об этом не то что говорить, думать было противно.
Под конец сказала-таки матери перед уходом:
– Двери - никому. Ты поняла. Поняла?!
Убедительно сказала. Очень.
– Поняла, - поджав губы, кивнула мать.
После всего этого Даша из дому выходила как из затхлого болота вылезла. Не давали покоя мысли о сыне. Правда, она почему-то была уверена, что до тех пор, пока она сотрудничает, Тимур не тронет Максимку. Ему не нужен был сын, Даша горько усмехнулась. Ему вообще ничего не было нужно, кроме денег.
Внизу у подъезда ждал Игорь. Она быстро занырнула к нему в машину и только там наконец выдохнула, ощущая себя в безопасности. А он охватил ее цепким взглядом и спросил:
– Ну?
– Звонил, - кивнула Даша.
Она, конечно, не стала касаться грязных намеков и подробностей разговора с бывшим. Коротко передала суть. Но по мере того как Даша рассказывала, взгляд у Игоря становился острым как бритва. И как ни странно, в нем сейчас читалось удовлетворение
– Хорошо, - произнес он.
Откинулся в водительском кресле, а руки сжали руль. Странный жест у него вырвался, как будто гладил его ладонями. Потом встряхнулся, словно сбросил оцепенение, поднес кулак ко рту и сказал, глядя в окно:
– Даша... Мы сделаем вот что.
Даша хоть и привыкла уже ездить с ним, но все равно садилась не рядом, впереди, на заднее сидение. Это позволяло ей сохранить видимость дистанции. Как бы.
И теперь она жадно впилась в спину Игоря взглядом, ожидая, что тот скажет. А он внезапно обернулся к ней. Глаза какие-то потемневшие, зрачки огромные, дышащие, черные.
– Скажи, он домогался тебя?
Как ушат ледяной воды на нее вылил. Даша застыла с отрытым ртом, не зная, что сказать. Что-то дикое, звериное заклубилось в его глазах, а ей вдруг стало страшно по-настоящему.
– Кишки выпущу гаду, - прошипел он сквозь зубы.
А она вдруг поверила, что именно это он и сделает, и раньше, чем подумала, выпалила:
– Нет-нет! Не надо, ничего не было!
Она даже руку к нему протянула рефлекторено. Игорь взглянул на ее руку, выдохнул, в глазах промелькнуло странное выражение. Прищурился, подался назад. От него повеяло холодом.
– Понимаю, он отец твоего ребенка. Возможно, даже дорог тебе.
И отвернулся.
– Нет!
– выкрикнула она.
– Нет! Игорь, посмотри на меня... Пожалуйста!!!
Он обернулся к ней, какой-то вмиг отдалившийся, отчужденный, хмурый. И Даша заговорила. Быстро, сбиваясь. Неважно как, главное, было донести до него.
– Ты понимаешь, я не хочу, чтобы... Чтобы ты марался о него! Понимаешь?! Не хочу, чтобы опускался до его уровня! Потому что ты для меня...
– голос сел, она повела шеей, стараясь сдержать слезы.
И тут же невероятным образом оказалась в его объятиях. Гибким быстрым движением он перегнулся через сидение, притянул ее к себе и впился жадным поцелуем. А теперь смотрел нахмурившись в ее ошалелые глаза и одной рукой мягко касался дрожащих губ.
– Кто я для тебя?
– прошептал едва слышно.
– Ты...?
– осеклась она, замерев, как зачарованная птичка.
Слова готовы были сорваться, спонтанные, неожиданные. А не готова она была к такому напору. Не готова. А ведь он ждал ответа.
– Ты слишком важен для меня, - проговорила наконец.
– И ты лучший из всех, кого я знаю. Благородный. И потому я не хочу, чтобы...
Он ведь и сам не ожидал от себя такого срыва. Это с его-то хваленой выдержкой, да чтобы так понесло? Но, бл***! Она так горой встала за этого своего бывшего, за ублюдка Водаева, что Игоря просто затопило горечью. Решил, что ошибся, и девушке не так уж и противен этот сколький тип. Разочарование. Дикое разочарование.
И тут она его снова поразила.
...Кто я для тебя?
...Ты...?
Да, она не сказала, что любит. И он пока еще не видел в ее глазах любви. Рано было для любви, а ложь только убила бы все.
Но... Черт бы его побрал! Это восхищение в ее глазах...
Лучший! Он многое мог бы порассказать Даше о себе такого, что она бежала бы от него без оглядки. Потому что лучшим из людей и белым рыцарем Игорь Надеин никогда не был.