Игрок
Шрифт:
Гриффин поднес палец к губам, что означало: «Молчок». Беккет понял.
Водитель спросил у Гриффина, чем закончилось дело.
– Я все уладил.
– Хорошо, – сказал водитель. – Поедете обратно в офис?
– Нет, – сказал Гриффин. – Отвезите меня домой. В Беверли-Глен.
Когда они ехали через Пасадену, Гриффин позвонил Дику Меллену.
– Да, – сказал Гриффин. – Предложение меня интересует. Организуйте встречу.
– Вы об этом не пожалеете.
– Нельзя ручаться, – сердито сказал Гриффин.
– Тогда не буду, – сказал Меллен.
– Это серьезный шаг, – сказал Гриффин.
– Понимаю ваши сомнения, но думаю, вы будете приятно удивлены. Эти люди готовы поддержать ваш вкус, ваше видение.
Гриффин откинулся на спинку сиденья. Он улыбался. Он физически ощущал свою улыбку. Это была редкостная, естественная, красивая улыбка. Между ним и миром восстановилась гармония. Напряжение исчезло. Он упаковал его в чемодан и отправил подальше.
Он позвонит на работу и сошлется на плохое самочувствие. Левисон будет недоволен, ну и плевать. Гриффин готов никогда больше не увидеть его, его кабинет, да и студию вообще. Пускай объявляют мне локаут, подумал он. Почему его должны волновать Ларри Леви и Оукли с Сивеллой? Почему он должен все это терпеть? Возглавить отдел производства шансов было мало. Скорее всего, эту должность займет Леви. Гриффин почувствовал всем нутром, что не хочет этой должности. Меллен был прав, что нашел ему другую работу. Он был по-прежнему молод, полон сил и не боялся трудностей.
Эпилог
Прошло шесть месяцев. Он отмечал время не с процедуры опознания или со дня, когда он оставил студию, а с последнего проявления Автора – когда тот звонил по телефону. Так много событий произошло и так стремительно, что он и думать забыл об Авторе.
Джан перешла вместе с ним на новую работу. Он взвесил все недостатки – то, что она слишком хорошо его знала, то, что она работала с ним, когда стали приходить открытки, и когда на студии появился Ларри Леви, и когда был убит Дэвид Кахане, – и решил, что у него нет времени готовить ей замену.
Вместе с остальной почтой она положила ему на стол красный конверт со штемпелем Сиэтла. На конверте была надпись: «Личное». Внутри оказалась открытка с романтическим видом заката на побережье. А в открытке – тысяча долларов наличными. И письмо, сложенное вчетверо.
Уважаемый Гриффин!
Как видите, я уехал из города и не планирую возвращаться в ближайшем будущем, а может быть, и никогда. Так лучше. Я не знал, как буду себя чувствовать, буду ли скучать по Лос-Анджелесу, по кино и ненавидеть себя за то, что сдался. Но ничего такого не было. Мне тяжело смотреть фильмы, если знаю автора сценария, но я знаю слишком мало авторов, по чьим сценариям были сняты фильмы, так что это не проблема. Трудно было, когда я был в городе! В любом случае я решил уехать, когда мой друг, из тех, кому повезло, рассказал мне одну историю. Это даже не история, а зарисовка, образ. Однажды в воскресный день он работал с продюсером у него дома в Малибу. Отец продюсера был по-настоящему богат, это важная деталь. Они работали над сценарием. В конце дня заходит кинозвезда, не буду говорить кто. А почему, собственно, не сказать? Это был Арнольд Шварценеггер. Он пришел на обед. Мой друг не был приглашен и не ждал приглашения, но это здесь не важно. Шварценеггер был великолепен, он курил толстую сигару и задал несколько умных вопросов о сценарии, над которым они работали. Он произвел впечатление на моего друга. Когда мой друг это рассказывал, мне хотелось порвать всех в клочья, и я все время пытался как-то их принизить. Например, он описывал дом, и я сказал: «Но это дом его отца», а друг сказал: «Нет, это его дом». «Его купил ему отец», – сказал я, а друг сказал: «Да, ну и что?» И это меня остановило. «Да, ну и что?» Продюсер наслаждался жизнью, ему было хорошо, у него все было в порядке, он был в ладу с собой. И я подумал: а зачем я мучаю Милла? Это самая неприятная история, которую мне довелось слышать. Почему я завидую богатому парню, которому отец купил игрушку за три миллиона долларов? Мой отец помогал мне встать на ноги, и я имел преимущество перед теми, кому пришлось зарабатывать каждый цент самостоятельно. Ну не сняли фильм. Ну и что?
Да, чуть не забыл. Деньги… Это за стекла. Извините.
Итак, Автор уехал из Голливуда. Он подумал о своих угрозах и вылечился от бреда ненависти. Гриффин был рад за него. Тот, кто может, должен уйти. Он скомкал конверт и положил в карман деньги, открытку и письмо.
Интересно, думал он, чем занимается теперь Автор. Работает в книжном магазине? Вернулся в семейный бизнес? Преподает в университете или в школе? Действительно ли он смирился с тем, что его идея не будет воплощена на экране? Попробует ли написать другой сценарий? Если напишет, будет ли он пытаться пробить его здесь? Гриффин посмотрел из окна своего кабинета на Сенчури-Сити. Автор был в курсе изменений в карьере Гриффина, знал о новой работе, знал, что Левисон ушел и что студией руководит Леви. Автор не мог знать, что Гриффин и Леви теперь друзья, поскольку Гриффин ушел со студии, избежав борьбы с Леви, и им нечего было делить. Автор не мог знать, что Гриффину нравится его новая работа, что ему нравится работать в Сенчури-Сити. Здесь он мог действительно выпускать фильмы. Один уже был в производстве, другой пойдет в производство через несколько недель. Это было интересное время.
Вечером Гриффин закончил работу и поехал домой через Беверли-Хиллз. У него в кармане была тысяча долларов, и он хотел купить что-нибудь жене. Магазины были закрыты. Он поедет завтра и купит ей жемчужное ожерелье. Или он должен раздать эти деньги, отдать их, например, бездомной семье, живущей на городской стоянке?
Сворачивая к дому, он посмотрел в зеркало заднего вида. Никто за ним не ехал. Он вынул деньги из кармана и положил их в отделение для перчаток. Если они поедут сегодня куда-нибудь ужинать и его остановят за превышение скорости, ему придется предъявить документы, и жена может увидеть деньги. Он закрыл отделение на ключ и решил, что если они поедут куда-нибудь, то возьмут машину жены, «сааб».