Чтение онлайн

— Я с миром иду, — сообщил я, и, в подтверждение своих слов, отбросил тупой меч. Из лагеря нелюдей донесся восхищенный вздох. Наверно решили, что я с голыми руками замок приступом возьму, — Вот видите! У меня ничего нет.

Наверху немного посовещались, потом голос, который посчитал, что из него не выйдет упырь со средним образованием сообщил решение:

— Валяй, нелюдь. Только медленно, медленно. Трошки дернешься, мы тебя разом на сало пустим. Усек? Для нас, хороший нелюдь, это мертвый нелюдь.

Другое дело. Теперь главное, без проблем подняться, а там выясним, кто есть кто. Неприятное это занятие, по лестницам лазать. Дурацкое чувство, что твоя макушка превращена в медленно движущуюся мишень для стрельбы из луков. А вдруг у кого нервы не выдержат? Жизнь летящей стрелы коротка. Или в небо без толку, или по самое оперенье в мясо. Второе хуже и гораздо короче. Не уследить.

Голова поравнялась с краем стены, и суровый голос потребовал:

— Руки за голову, ноги на ширину плеч. Закрой глаза, парламентарий хренов, и не чуди.

Пришлось подчиниться.

Ловкие руки накинули на лицо матерчатый мешок, пропахший навозом и мышами, потом ухватились за запястья и помогли перелезть на площадку.

— Ишь ты, — кто-то старательно меня ощупал, — Видать недавно закачурился. Совсем свеженький. Даже не воняет.

— Точно, — хозяин второго голоса больно ткнул меня пальцем в живот, — Толстый и упитанный. Разодет, как пугало огородное.

— Может, не нянчится с ним, а замочить прямичко тута? — поинтересовался первый.

— Папа рассердится, — совершенно справедливо заметил второй, — Свяжи-ка ему руки, а то они черти хитрые, на все способны. И на шею удавку не помещает.

Сказано, сделано. На шею накинули удавку и затянули так, что я чуть не захрипел от обиды и нехватки воздуха.

— Не дергайся! — предупредил голос, упирая в спину тяжелый, твердый предмет, предположительно топор, от которого за версту разило серебром, — А теперь весело ножками двигай. Сейчас папу нашего увидишь. Уж он-то с тобой пообщается по всем правилам.

По производимому защитниками шуму я определил, что меня сопровождают пять человек. Двое ведут под мышки, один постоянно тычет топором в спину, оставшиеся держат мою голову под прицелом.

Мы куда-то спускались, подымались, двигались по переходам, по мостикам. Сначала под ногами был камень, потом земля. Потом снова камень, и закончилось все шуршащей соломой.

— Стой, парламентарий, — я остановился, — Руки растопырь! И лапы свои на ширину плеч изволь.

Я развел руки в ширину. Готовясь принять объятия обрадовавшегося человечества. Но человечество не обрадовалось, а быстренько прихватило руки новыми путами. Теперь уж совсем приятная картина получилась. Голова в потемках, руки распяты, хорошо хоть, что кляп в рот не вставили.

— Может, кляп ему всобачить? Или зубы предварительно выбить, чтоб не кусался?

Если бы спросили меня, то я согласился бы на первый вариант.

— Снимите мешок! — значит решили, что с зубами менее хлопотно. А может и нет. Это не сопровождающие меня лица, а новый персонаж.

Властный, достаточно мужественный голос. Мужчина пятидесяти лет. Белый. Рост средний, полнота средняя. Чирей на левой ягодице, кариес на четвертом зубе сверху. Изжога по утрам. От кислого вина. Постоянная мигрень. От набегов нелюдей. Мысли все больше о безопасности замка.

Кто-то подбежал и стал стаскивать с меня мешок, к которому я даже и привык.

— У папы сегодня настроение паршивое, — прошептал голос, — Станешь выпендриваться, враз в расход пустит.

Голова благополучно освободилась от вонючей темницы, и передо мной предстала весьма занимательная картина.

Мы, я и хозяева замка, находились на скотном дворе. На бывшем скотном дворе. Мое тело привязано к изгороди. Хозяева, естественно, свободны и чувствуют себя достаточно непринужденно.

Из нормальных людей я и, как и предполагалось, крепкий мужик пятидесяти лет с проплешиной на голове. Серебряная кольчуга, короткий меч на поясе из того же металла, руки сложены на груди. Лицо суровое, взгляд пронзительный, настроение паршивое.

Что касается остальных, то здесь мое сознание произвело сбой и загудело, как испорченный трансформатор.

Рядом со мной стоял упырь натуральный неразвитый. По определению, но не по сущности. Именно данный представитель славного семейства упырей оказался достаточно развит, и в маленьких глазах его блестели вполне одухотворенные искорки. В руках серебряная секира, на голове металлический горшок. На груди кожаный панцирь с серебряными застежками. Примечание — секира опасно близко поднесена к горлу. Моему, естественно.

Рядом с мужиком, у которого паршивое настроение, десять мертвяков.

Мертвяки, это целое семейство из подвида трубообразных монстров. Преимущественно бывшие трупы, которым не лежится в могилах. Встречаются как совсем уж окостеневшие, практически мертвяки, так и с остатками мышечной массы. Ранее, не знаю как сейчас, появлялись исключительно на городских кладбищах и пугали дурацкими выходками припозднившихся посетителей.

Я прикрыл глаза, проверил исправность органов зрения и осязания. Открыл глаза. Мертвяки как пялились на меня, так и продолжали. На второй и третий взгляд они даже показались мне симпатичными. Существо всегда симпатично, если в его глазах можно разглядеть признаки интеллектуальности.

Что имеем далее?

Чуть в стороне от мертвяков еще кучка защитников. От их вида совсем стало нехорошо, так что пришлось слегка закусить стиснуть губы.

Несколько нестриженых, с длинными косичками, домовых с ножиками за поясами. Серебряными, понятное дело. Парочка випперов, с длинными кнутами, обмотанными вокруг извивающихся тел. Один толстый, метра полтора в обхвате, Муль с сучковатым посохом. Около него лесовик в шикарном меховом кафтане наизнанку и в высокой беличьей шапке. Заканчивали композицию две русалки в запахнутых наглухо цветастых халатах и на костылях.