Чтение онлайн

Всё вынюхал, пёс смердячий!

Поэтому и не поинтересовался.

Интересно, а знает ли наш Всевышний, что я нелегал? Ну то есть нелегально проживаю в доме, который уже давно как под снос списан? Ещё полгода назад всех жильцов распустили. Только мы с батей остались.

Нам некуда податься. Новую квартиру, выделенную государством, мы продали, расплачиваясь с долгами. Папка ведь мой, алкоголик заядлый, чтоб его! В долги влез… Вот и выкручиваемся теперь. Всё пропил. Даже сервиз свадебный.

С горя… После смерти маминой.

Скрипнув расшатанной дверью подъезда, я метнулась на второй этаж дома. Вцепившись в ржавую ручку, осторожно открыла дверь «так называемой квартиры».

Как обычно, не заперта.

Естественно!

У нас ведь проходной двор для всякой там швали подвыпившей. Собираются, периодически, дружки по несчастью на огонёк. Вот и сейчас, разум охватило знакомое предчувствие, словно тут тусовка часом ранее во всю гремела.

Только этого сейчас не хватало для полного счастья!

И так день «как по маслу» прошёл. Так ещё и эти… Барыги снова полы своими нечистотами заблюют, месяц отмывать буду.

Сделав несколько глубоких выдохов для успокоения, я проскользнула в прихожую, плотно прикрыв дверь.

Тишина.

Слышно лишь как старенький телевизор хрипит, у которого антенна отошла, от чего на экране чёрно-белые полоски танцуют.

Я прохожу в гостиную, с отвращением морщась от сильного перегара, смешанного с запахом протухшего мусора. В «гостевой комнате», развалившись на ободранном диване, в позе «беременной пузом кверху», сладко похрапывает мой отец.

Господи…

Ну как только люди могут скатится до такого парашного состояния?

– Привет, па! – пинаю пустые пивные банки и моментально от ярости закипаю.

Снова пьянку устроил.

Сколько их тут?

Десять-двадцать бутылок?

Насчитала пять от самогонки и ещё семь пивных.

Ну и дела!

Батя молчит. Видимо, конкретно нажрался!

Подхожу ближе. Не сразу замечаю омерзительную жижу желтовато-коричневого цвета, лужицей разлитую прямо напротив дивана. В которую, блин, вступаю!

Благо хоть кроссовки снять не успела.

– Твою ж! – вскрикиваю едва в обморок от отвращения не падаю. – Отец! Отец, блин! Утро доброе! Вставай! Я же просила не бухать больше! Мы ведь договорились!

Так, спокойно, Ди! Спокойно…

Ему просто время нужно.

У него всё ещё шок.

Время лечит. И скоро он поймёт, что жизнь продолжается. Что жить и двигаться дальше нужно…

Несмотря ни на что.

– М-м-м… – тупо мычит в ответ и на бок перекатывается, поворачиваясь ко мне задом.

В этой рваной, застиранной до дыр майке, в поношенных спортивках, с грязными волосами он выглядит так жалко, что я, мгновенно ему все самые ужасные ошибки прощаю. Потому что понимаю! Черт подери, я так сильно его понимаю! А именно то, что он до сих пор никак не может справиться с горечью утраты. Ведь мамы больше нет.

А сестра… Сестра в коме.

И во всём этом дерьме он виноват.

Виноват, в том, что не смог вовремя нужную сумму на операцию собрать. Как и виноват в том, что не смог с управлением автомобиля справиться.

Мать умерла от рака. Столько времени прошло, а по ощущениям, словно только вчера похоронили.

А затем… ещё одна беда случилась.

Авария.

По вине отца.

Вместе с младшей сестрой, они ехали в школу. В этот день шёл нещадный снегопад. Дорогу поглотил толстый слой льда. Автомобиль занесло. Отец не справился с управлением и машина, перевернувшись, на приличной скорости улетела в овраг.

Сестра, в настоящий момент, балансирует на грани жизни и смерти. А ему… хоть бы что!

Незначительное сотрясение и ушиб ноги. Но в душе… ненависть к самому себе и глубокая психологическая травма. На всю оставшуюся жизнь.

Смахнув жгучие слезы с влажных ресниц, из горьких эпизодов прошлого я вернулась в ещё более горькую реальность.

Перевожу взгляд на эту несчастную, скатившуюся на самое дно социальных классов личность, развалившуюся на прогнившем диване, и с болью ощущаю, как сердце кровью обливается. А ведь когда-то отец был перспективным спортсменом. Атлетом. Олимпийским чемпионом с бронзовой медалью по биатлону. Именно тогда, в далёкие девяностые он и встретил мою мать – чемпионку по фигурному катанию. Благодаря генам, во мне и бушевала эта дикая страсть к танцам.

И вот, после кончины мамы, отец из некогда красивого молодого спортсмена, превратился в пузатого тюленя, окончательно поставив жирную точку на своей звёздной карьере. Сейчас он волочил своё жалкое существование в разваленной избушке, которую я, насмехаясь, называла: «дом века, пещерного человека», и работал на консервном заводе, кое-как зарабатывая нашей скатившейся семье на кусок сухаря.

Поразительно, как в любой момент может лихо твоя судьба измениться.

Я нервно вздыхаю и вплотную к дивану приближаюсь. Стягиваю с покоцанной спинки плед и бережно укрываю единственного родного человека, оставшегося вместо со мной в этом холодном и жестоком мире. Как вдруг невольно замечаю свежие синяки на его бледном лице.

Снова подрался.

Судя по пустынной комнате, признаков какой-либо бойни, в данный момент, не наблюдалось. Обычно-привычный бардак, разбавленный хаосом. Прям как на свалке.

Мебель мы давно уже распродали, а из посуды у нас только одноразовые тарелки остались.

Я грустно вздыхаю, заботливо укрываю немощную тушку отца шерстяным одеялом, и с отчаянием на душе, снова проклинаю отца упрёками.

Одно и тоже. Одно и тоже. Каждый день. И сотый раз. Как мантру… повторяю слова поддержки: