Игрушка императора
Шрифт:
— Динар, ты первый начал открытие моего дара с поцелуев. Остальные просто следуют по проторенному пути.
— Ну и ладно, — рыжий, судя по нарочито-веселому тону, явно пытался меня отвлечь от мрачных мыслей.
— То есть ты не против, что меня все целуют? — Я села, стараясь восстановить дыхание и более в бессознательное состояние не проваливаться.
Динар мне весело улыбнулся, демонстрируя совершенное и явно не подходящее к ситуации спокойствие, после чего заявил:
— Катенок, согласись, пусть уж лучше он тебя поцелует, чем вот так нагло будет лапать твою правую голую грудь.
И кесарь, и Аршхан застыли, переглянулись, а затем разом посмотрели на Динара. Тот приветливо улыбнулся обоим. А я вновь окинула взглядом композицию: «Император лапает правую обнаженную грудь прекрасного ракарда» — и повалилась на шкуры, но на этот раз от хохота.
— Вот тебе и сказочка про одинокого орка, — продолжил издевательство Динар. — Кат, как мы оба с тобой видим, твоя интерпретация оказалась более приближенной к действительности. Остался только один вопрос…
— Какой? — вопросила хихикающая я.
— Кто из них более выносливый!
Аршхан переводил непонимающий взгляд с умирающей от смеха меня на откровенно потешающегося Динара и явно не мог ничего понять. Зато кесарь все понял! Впервые я увидела краснеющего от ярости императора Прайды и всех подвластных государств.
— Катенок, смотри, кто-то смутился. — Рыжий расхохотался и снова обратился ко мне: — Кат, как думаешь, у него с орками было?
— Не знаю, — честно ответила я. А потом кое-что вспомнилось, и я выдала: — Но мне говорили, что он очень одинокий, а уж какой выносливый…
И вот после этого мы с рыжим расхохотались уже на пару, и плевать, что шутка ясна лишь нам двоим. Как плевать и на то, что с Аршханом один ну очень одинокий кесарь уже закончил и теперь, не скрывая злости, шел к Динару. Действительно было плевать… ровно до тех пор, пока император не поднес меч к его шее…
— Динар, — простонала я, уже понимая, что произойдет дальше, — Динар… только не умирай…
Рыжий, до этого с холодной яростью взиравший на кесаря, посмотрел на меня и раздраженно поинтересовался:
— Кат, и вот как ты себе это представляешь, а? Этот смущенный изобличением собственных эротических пристрастий весьма одинокий кесарь собирается мне перерезать горло, если ты не заметила. И как, по-твоему, я в данной ситуации должен выжить, а?
— Не знаю… — в отчаянии простонала я. — Выживи… как-нибудь, ты же это умеешь!
— Катриона, — Динар, судя по всему, был весьма зол. — Одно дело выжить в Готмире, когда некая в меру кровожадная принцессочка скачет на тебе вся голая, и другое дело — сейчас, когда не в меру кровожадный и о-о-очень одинокий кесарь приставил меч к моему горлу.
Кесарь стремительно развернулся ко мне, позабыв про Динарово горло. Судя по всему, кто-то возмущен тем, что я скакала на Динаре «вся голая»… Хотя я там не скакала, между прочим!
— Да душила я его, — отчего-то смущенно призналась я.
У кесаря глаза чуть сузились и сверкнули недобрым таким светом.
Зато Динару было весело:
— Кат, хватит оправдываться, — протянул наглый рыжий, — согласись, нам обоим понравилось. Я обнаженный в ванной и ты, вся голая, на мне… скачешь!
— Что?! — я даже села ровнее от ярости. — Я! Тебя! Душила! И тебе еще очень повезло, что тогда у меня не было магии!
И тут Динар улыбнулся. Спокойно так, чуть снисходительно, и уже абсолютно серьезно произнес:
— Вот именно, Кат… вот именно.
Я так и замерла, глядя на Динара. Я, в отличие от него, упустила тот факт, что цепей на мне уже нет. Кесарь их снял после экзекуции, в полной уверенности, что магических сил у меня уже не имеется, да и физических тоже не осталось. Но меня учил папочка и, судя по всему, Динара тоже он… либо рыжий банально подслушал наш разговор тогда. Неважно… важно совсем другое! И в памяти всплыли слова моего бесконечно мудрого шенге: «Сила — как вода. Много есть. Хранить силу — плавать в озере, наполнив рот водой и боясь умереть от жажды». И плевать, что кесарь выпил меня до дна — мне не нужен мешок воздуха, чтобы дышать. Потому что воздух есть везде!
И, вдохнув поглубже, я призвала ветер. Взгляд на Динара, тот одними глазами указал на ручеек земляного масла. Кесарь просто не успел ничего предпринять, потому как сейчас я действовала не задумываясь!
Удар воздушной волной, изо всех сил, и ветер сдул масло из желобков, с самой айсиры Грахсовен, я даже ненароком юбки Лорианы взметнула, ну и Арриниэль и Мейлины тоже. Правда, вот у них никак не случайно, еще и вихрем закружила, чтобы выпутывались подольше. Обе предательницы были потрясены, шокированы, и даже кесарь удивился. Но мне не до самолюбований и гордости. Нужна вода! Я нагрела снег, подхватила ветром капли воды и обрушила все это на храм.
В следующую секунду Араэден нанес удар. Меч по рукоять вошел в Динара. Но мой чудесный рыжий нагло-пренагло улыбнулся императору, потому как сейчас это был огненный рыжий. А огонь не сдержать оковами, не изрезать мечом и не убить! И, плавно перетекая через оружие, огонь теснил императора, и все бы ничего, но рожица у Динара в тот момент была презабавная. Наглая такая, до невероятности.
— Знаешь, кесарь, — протянул рыжий, — триста лет — еще не повод считать себя всесильным!
А я испытала прилив такой невероятной гордости. За Динара!
— Ранари, мне нужна помощь, — напряженно позвал Аршхан.
На всякий случай свалила ветром Арриниэль и Мейлину, затем с трудом встала и, пошатываясь, побрела к Аршхану. Магические-то силы я восстановила, а вот с физическими у меня были проблемы. Перед глазами все плыло, пол будто шатался, в горле пересохло… но я все же дошла до него! Прекраснейший из ракардов слабо улыбнулся и попросил:
— Лента… в волосах. Сними.
После чего то ли нагнулся, то ли упал, вновь повиснув на цепях. Ему ведь тоже плохо, но, став тьмой, он, вероятно, вернет силу. Стремительно перебираю пальцами черные, блестящие волосы Аршхана. Маленькая голубая ленточка вплетена в локоны на затылке. Рванула узелок, распустила, расплела, и едва стянула ткань с черных волос, как заверещала от ужаса… Любая принцесса на моем месте заверещала бы! Не слишком приятно, когда пряди волос в твоих руках превращаются в лохмотья тьмы.