Чтение онлайн

"Тогда предлагаю всем идти ложиться спать. Я завтра тоже уезжаю, Дашенька", - сказал Александр.

Даша ушла к себе, а Александр проводил Чарноту до лестницы, ведущей в его комнату.

"Спокойной ночи, Евстратий Никифорович, - сказал он перед тем, как расстаться. Чарнота пожелал ему того же, но добавил:

"Будете забирать коней и амуницию из сарая - поосторожней, на засаду не напоритесь".

"А я завтра их забирать не буду, а после завтра уже со стороны Финляндии верхом приеду за конями, а оружие сразу не заберу, перепрячу получше и, как-нибудь в другой раз уж, возьму".

"Мудро!" - похвалил Чарнота.

Мужчины, обменявшись рукопожатием, расстались.

______________

Утром, после завтрака, все собрались на дворе и ждали Арсеньева, который обещал подъехать к девяти. Ожидавших уже охватило волнение (не едет и не едет), когда к калитке подкатила новая, сверкающая свежим лаком и краской извозчичья пролётка, с запряжённой кобылой серой масти в яблоках. На облучке сидел старик с окладистой полуседой бородой, в одежде ямщика, но в нём сразу можно было угадать православного священника.

"Он что - поп?" - шепотом спросил Чарнота у Александра. И тот, также 166шепотом, ответил: "Бывший".

"Извините, господа, за задержку, - сказал поп, осадив кобылу, - заупрямилась моя кобылка что-то. Никак не получалось её в оглобли завести".

"Ничего, Сергей Михайлович, - примирительно, за всех ответила Даша, - мы никуда не спешим".

"Ну, как же, а на вокзал? Поезд ждать не будет", - удивился старик.

"Поезд, конечно, ждать не будет, но у нас билета ещё нет. Нашему гостю в Москву нужно. Не знаете, когда туда отправляется ближайший поезд?" - спросила Даша.

Старик слез с облучка и, не отпуская вожжей из рук, ответил: "Не знаю. Давно уже в Первопрестольную не ездил".

Даша взяла Чарноту под руку и с ним подошла к старику:

"Вот, знакомьтесь, Сергей Михайлович, это наш гость Евстратий Никифорович. Помогите ему, пожалуйста, добраться до Николаевского вокзала".

"Московского, - поправил ей старик.
– Московским теперь этот вокзал называется".

"Ах, да, совсем забыла, а ведь читала об этом в газете", - сказала Даша.

Прощание было не долгим. Мужчины молча пожали друг другу руки, а Даша, протянула руку Чарноте, взглянула ему в глаза и сказала:

"Будете в Питере - милости прошу".

"Спасибо, Дарья...", - Чарнота замялся, ожидая подсказки. Даша 167поняла чего от неё ждут, но, махнув рукой, сказала: "Можно без отчества".

"Спасибо, Дашенька, за гостеприимство. Обязательно загляну к вам, если судьба приведёт меня опять в эти края".

Поехали. Было тепло, сыро и безветренно, но когда въехали на Поклонную гору, начался мелкий осенний дождь. Возница натянул поглубже на голову свой картуз, а Чарнота поднял кожаный верх пролётки. Ехали молча. Кобылка под гору пошла рысцой и возница её не сдерживал. Вдоль дороги стояли редкие крестьянские дома, но уже ощущалось, что совсем близко большой город. Вот каменный трёхэтажный дом с красивым фасадом, видимо, совсем недавно принадлежавший какому-то богатому купцу. А это уже промышленное строение - из потемневшего красного кирпича длинный барак без окон и дверей.

Дождь как неожиданно начался, так неожиданно и кончился. Первым заговорил Сергей Михайлович:

"А вы раньше-то в Петрограде бывали?
– спросил он, повернув лицо к пассажиру. Чарнота пересел к нему на облучок.

"Нет, ни разу не довелось. Я ведь с юга России - из жарких мест. Вот и любуюсь вашей зеленью. У нас уже давно всё солнцем сожжено, а у вас в конце лета, - как у нас весной".

Он замолчал, спохватившись, что болтает лишнее и мысленно себя выругал: "Нужно скорее в роль входить, ведь я землемер из Псковской губернии".

168 "А скажите, Сергей Михайлович, от Московского вокзала до Никольского собора далеко?"

"По прямой вёрст пять будет, а по улицам по-более", - ответил тот и, в свою очередь, спросил: "Что, помолиться хотите? Сегодня пятница. Там вечерняя служба хорошая!"

"Да, помолиться и свечу за упокой поставить", - солгал Чарнота.

"За моряка?" - спросил старик.

"Почему за моряка?" - удивился Чарнота.

"Так это собор-то морской" - пояснил Арсеньев.

"Ну, пусть морской. За сухопутных, думаю, там не возбраняется молиться", - повысил голос Чарнота.

"Конечно, конечно", - примирительно согласился бывший священнослужитель.

Дорога уже превратилась в улицу и шла среди заводских и фабричных построек. Рабочие, к этому часу, уже прошли на свои заводы и фабрики и потому на улице было малолюдно.

"Мне сказали, что вы священнослужитель. Расскажите, что в Евангелии от Павла сказано такого, что некоторые его обвиняют в искажении христианства?" - спросил Чарнота.

Старик оживился: "Я православный священник без прихода, ибо смута как началась, так и закрутилось всё, завертелось. Церковь мою сожгли, антихристы. А насчёт Павла скажу: он заявляет, что всякая власть от бога. Но ведь это не так,- разве нынешняя власть от бога?"

169 "А может это за грехи нам такое наказание от всевышнего" - высказал предположение Чарнота.

"За грехи, говорите, - старик надолго задумался.
– Возможно, возможно и за грехи", - наконец сказал он и подстегнул кобылу. Та пошла трусцой.

"А вы Библию изучали?" - спросил через некоторое время он своего пассажира.

"Да так - поверхностно. О Павле узнал от одного толстовца", - ответил Чарнота.

"Граф Лев Николаевич Толстой лютый враг Православной церкви. Не зря его отлучили!" - возмутился старик.

"Ну, так уж и лютый. Он же непротивление проповедует, а вы говорите "лютый". Он даже на удар ударом ответить не мог. Значит, вы по настоящему лютых людей не встречали. От таких жалости, милости, прощения не жди ни при каких обстоятельствах. Толстой, по сравнению с ними, - ангел небесный".

Старику, видимо, нечего было ответить Чарноте и он молчал. Заговорив через некоторое время, он предложил пассажиру, что будет рассказывать - где и около чего они проезжают. Чарнота с благодарностью согласился и старик начал свой рассказ: