Чтение онлайн

— Ладно, отставим лирику в сторону. Я допросил вашу служанку…

На нервах играет. Ну-ну.

— Вас совсем не интересует то, что она сказала? — видя мой безучастный вид, поинтересовался Эйраз.

— Да я и так знаю, что она могла вам сказать. Что не виновата и ничего не крала, а в мэрию зашла погулять, поскольку здание было красивое.

Эйраз смотрел на меня напряжённо всё время, пока я говорил. Даже чуть подался вперёд в кресле. Но, услышав мои слова, расслабился и откинулся на спинку.

— Вот тут Вы ошибаетесь, — сказал он. — Она нам рассказала всё, начиная от того, как вы с ней готовились провернуть это дело, и заканчивая тем, что вы будете говорить на допросах.

— Вот как? Вы лично проводили допрос?

— Да. В присутствии нескольких стражников. Она была весьма упорной. Но после шести часов непрерывного изнасилования, всё нам выдала.

Очередная попытка вывести меня из равновесия. Что могла вызвать подобная фраза у другого человека? Шок, злость, гнев, которые могли привести к нападению на дознавателя или охрану. А это уже совсем другая история, чем мнимая кража документов.

— А можно взглянуть на…, - чуть не сказал «паскуд» — служителей порядка, которые с ней это проделывали?

— Зачем это?

— Хочу узнать, появились ли первые симптомы, или их ещё можно спасти…

— Спасти от чего?

— От болезни, я полагаю. Видите ли какое дело… За всё время нашего с ней знакомства, эта девушка ни разу не позволила мне к ней прикоснуться. О причинах она распространяться не стала, но, думаю, что дело в некоей болезни, которой она заражает всякого, кто делает с ней… это самое. Или даже кто просто прикасается к её открытой коже.

А что? Тут была почти что правда. Амалия не рассказывала о себе ничего. Может быть, у неё и правда есть какая-то болезнь — тут не проверишь. Это даже была не совсем ложь, а полуправда и недосказанность, которую я интерпретировал так, как посчитал нужным. И сам поверил в это, что было немаловажно.

И вряд ли сам дознаватель прикладывал бы к ней руки — для этого были другие люди, может быть даже специально для этого обученные.

— И каковы же симптомы этой болезни? — спросил дознаватель, прищурившись.

— А я-то откуда знаю? Мне мои причиндалы ещё дороги, я их держал при себе. Вот и хотел уточнить, всё ли в порядке с вашими стражниками, или пора вызывать духовников.

Вот и думай теперь, как будешь выкручиваться.

Учитывая, что перед тем, как начать попытки повлиять на воду в кружке, я мысленно связался с Амалией и вызнал, что с ней ничего такого не делали — тоже провели к дознавателю, но не смогли вытянуть ни единого звука, не то, что слова! Последний, кстати, так и не узнал, что мы можем общаться мысленно, иначе строил бы свои комбинации по-другому.

Мужчина некоторое время пребывал в раздумьях, потом приказал одному из стражников, стоявших возле входной двери, позвать некоего Гедира. Вскоре в кабинет бодро вошёл здоровенный детина под метр девяносто ростом, широкоплечий, с тяжёлой крупной челюстью и надменным взглядом мутноватых голубых глаз.

— Скажи мне, Гедир, ты проводил вчера допрос подозреваемой? — спросил у вошедшего дознаватель. Тот расплылся в сальной ухмылке.

— А то как же! Хорошо её допросил! С пристрастием!

— Чувствуешь ли ты какие-то изменения в своём обычном состоянии?

Вопрос вызвал у стражника удивление.

— Да, нет. Всё как обычно…

— Просто, симптомы ещё не проявились, — вставил я своё слово. — Надо подождать дня два или три, тогда уж точно будет известно, насколько серьёзно заразился этот… субъект.

— Заразился? — стражник нахмурился и стал переводить взгляд с меня на следака и обратно.

— Ну, да. Та девушка, с которой меня задержали, разносчик одной редкой болезни. Так, она безобидна, но от контакта с кожей происходит заражение. Через какое-то время симптомы начнут проявляться, но вот, какие именно, мне неизвестно. Першение в горле, может быть, начнётся кашель или прострелы в суставах… Да что угодно может быть! У каждого оно может проявляться по-разному.

Стражник побледнел, стал машинально водить рукой в латной перчатке по кирасе, потом кашлянул пару раз, и в его глазах появилась паника.

— И чем это мне грозит?!

В чувствах он даже схватил меня за плечи и стал трясти, повторяя одно и то же.

— Стражник Гедир! — рявкнул дознаватель, встав с кресла и нависнув над столом. — Прекратить неподобающее поведение!

Окрик подействовал, во всяком случае, этот Гедир перестал меня трясти.

— Если только кашель, то ты ещё успеешь вылечиться. Если же пойдёт онемение или добавится ещё какой-нибудь симптом… То всё, брат — считай, пора заказывать заупокойную.

— Как вылечиться?! Как?!

— Я бы тебе посоветовал принять горячую ванну и натереть всё снаружи и внутри себя перцем. Только перец бери поядрёнее. И во все полости его, ну, кроме глаз, естественно. Тогда зараза отступит. Тебе ещё повезло, у тебя лёгкая форма, так что шансы спастись есть.

Не дожидаясь разрешения, стражник припустил так, что оставил дверь открытой настежь.

— Не забудь и под язык насыпать! — крикнул я ему вдогонку.

«Может, это отучит тебя лгать», — добавил я мысленно.

А реакция его объяснима — он наверняка хватал Амалию за разные места, не исключено, что и до открытой кожи касался.

Дознаватель рухнул в кресло, и я развернулся к нему.

— Так, что Вы хотели мне сказать-то? — спросил я.

— Я-а… А… Дай подумать…, - он приложил пальцы ко лбу и прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Кстати, а мне возместят завтрак, который я не ел? Или заменят более удобоваримым обедом? — спросил я. Нельзя было дать ему сосредоточиться. Иначе сообразит, что, в целом, вся эта сцена не отменяет того факта, что к Амалии, якобы, было применено насилие, и что она меня сдала. Только до этой мысли надо ещё дойти.