Игры богов
Шрифт:
«Поймал себя на том, что хочу секса, страстно, до помутнения. Только об этом и думаю…»
«Долбаный эльф! С его долбаным дневником! Да….» Дальнейший текст прерывается широким росчерком — это я в гневе отшвырнул дневник прочь. Чуть ниже идёт продолжение:
«Меня всё бесит! Эльф с его придирками, его долбаный дом, кровать, жёсткая, как камень, всё надоело!»
«Мне страшно. Просто страшно. Боюсь, что не справлюсь, и эльф меня убьёт. боюсь, что девчата уйдут. бросят. останусь один» — очень живо вспомнилось, с каким волевым усилием я выводил каждое слово этой записи. Минут сорок это всё писал.
«Сегодня было спокойно. Я вдруг понял, что эмоции отпустили меня. Интересно, буду дальше наблюдать. Это то, о чём говорил Амилорн? Чистка ума? Или оно всё просто осело, как взбаламученный ил на дно?»
«Сегодня осознал, что за весь день у меня было очень мало привычных мыслей. Образами и картинками думать оказалось легче, проще и продуктивнее. Но срабатывает привычка. Надо отвыкать. Перестраиваться.»
Я пролистал несколько страниц, до середины дневника, и продолжил чтение.
«Я понял. Осознал. И зачем я молчу, и зачем звуковые практики. Описание наставника подтвердилось опытом. Такой ясности сознания у меня ещё не было. Во время молчания всплыли все затаённые страхи, эмоции, грязь ума. Всё это разливается в Пространстве, наравне с физическими объектами, портит его вокруг меня и засоряет. Правильный звук же пережигает весь этот мусор. Звуковые колебания подстраивают Пространство под себя, мусор же не выдерживает колебаний и растворяется, исчезает. Наступает чистота и пустота. Штиль.»
«Пространство поддаётся. Потихоньку, постепенно, но с успокоением мыслей работать с ним становится проще — меньше отвлекаешься, меньше обособляешься от него.»
Ещё несколько страниц вперёд.
«Произошло очередное открытие. Или осознание. Подтвердились слова наставника практикой: для управления Пространством не нужно плетений, слов активации, сложных ритуалов или реагентов. Нужна только воля, намерение и спокойный ум. И запас маны, естественно. Успех начинает кружить голову, но нельзя отвлекаться. Ум хитёр, только этого и ждёт, чтобы снова включить думание!»
«Несколько раз ловил себя на очень тонкой внутренней болтовне. Я думал, что успокоил ум, а оказалось, он просто затаился и выстреливает мыслями в самый неожиданный момент. Иногда ненавязчиво и очень гладко. Если бы не Амилорн, я бы не обратил на это внимания вообще. Нужно больше практиковать.»
Потом я нашёл запись, которую сделал в день преодоления рубежа:
«Это неописуемо. Мысли больше не властны надо мной. Я могу их включать по своей воле и так же выключать, когда они не нужны. Ум стал пластичным, гладким, текучим. Очень приятным. Одновременно с этим, я стал одним целым с Пространством. Именно мысли не давали мне слиться с ним, обособляли, отделяли. Теперь же, когда они стали образами, я гораздо лучше управляю Пространством.»
Чуть позже я добавил ещё одну запись, которую сделал отдельно:
«Если я и Пространство одно целое, и я влияю на него, то и оно влияет на меня.»
Потом были записи, посвящённые телекинезу:
«Сегодня впервые поднял бубончик и держал его над полом какое-то время. Часов нет, так что не могу сказать, сколько. Нужно больше практики, принцип ещё не до конца понят.»
«Я понял, как двигать объекты. Мгновенное перемещение требует много маны, телекинез — заметно меньше. Но и концентрация должна быть сильнее. Мой предел — 15. На 16-й концентрации не хватило.»
«Оно податливо, подчиняется моей воле и намерению. Сгущается там, где я велю, меняет некоторые свойства. Но до мастерства ещё очень далеко. Нужна практика.»
Открыв дневник в конце, я сделал последнюю запись:
«Вот и конец. Обучение завершено. Последнее испытание Амилорна пройдено. Оно раскрыло очень много граней по управлению Пространством. Например, теперь я знаю, как его изменить, чтобы горящий огонь не обжигал, а только светил; как преломить свет, сгущая тьму или наоборот; как закрыться от ветра, летящего предмета и удара врага; как взаимодействовать сразу с несколькими объектами, приводить их в параллельное движение, активировать механизмы и синхронизировать их за счёт телекинеза… Как мне выразить мою благодарность высшему эльфу? Какие сказать слова или преподнести дары?»
И вдруг я понял, что послужит выражением всей моей благодарности наставнику — если я использую все знания, что он мне дал, максимально эффективно и полезно, разовьюсь до полноценного мага Пространства и дойду до пятой ступени мастерства.
Вечером я засыпал с приятной усталостью в теле и глубоким удовлетворением в душе. Мои четыре недели ученичества у Амилорна прошли для меня весьма продуктивно. И пусть он был очень строгим наставником, но он помог мне не просто овладеть основами магии Пространства. Он раскрыл для меняя новые возможности моего ума, большую часть которых мне ещё только предстоит понять и осознать.
Мне приснился осознанный сон. Я понимал, что это сон, но свободно мог делать в нём всё, что захочу.
Я стоял в тёмной комнате, освещённой редкими факелами. Из темноты ко мне кто-то шёл. Фигура, закутанная в тёмный плащ, вошла в круг света от факела, но я без труда узнал её.
Дзинсая подняла на меня взгляд и откинула капюшон.
— Привет, Дзи, — сказал я.
— Привет…
— Как там у вас дела?
Эльфийка пожала плечами.
— Об этом нам лучше поговорить лично. Когда заканчивается твоё обучение?
— Да, собственно, оно уже закончилось… сегодня. Завтра я покидаю Мастера Амилорна.
Эльфийка заулыбалась.
— Это… здорово. Нам с Амалией есть, что тебе рассказать.
Я ещё некоторое время смотрел на неё и вдруг очень ясно понял, насколько соскучился по ней и Амалии. Без лишних раздумий, я сделал шаг вперёд и заключил эльфийку в объятия. Она не сопротивлялась, вопреки обыкновению, и прильнула ко мне.
Потом всё же отстранилась и, пятясь, пошла во тьму.
— До встречи, хозяин, — это было последнее, что я услышал, прежде чем проснуться.
Я проснулся рано, ещё до рассвета. Привычно сделал комплекс мастера Арадая, привычно погрузился в медитацию, сделал дыхательные практики… К моменту, когда я закончил, Амилорн уже занимался завтраком.
Я собрал кое-какие вещи, искупался, позавтракал… Наставник пошёл меня провожать, и когда я вышел за дверь и попрощался с ним, то увидел их…
Обе стояли чуть в стороне и глядели на меня. Амалия за это время никак не изменилась и помахала рукой, улыбаясь. У Дзинсаи появились два коротеньких хвостика, спускавшихся по бокам от шеи. Она более сдержанно проявляла эмоции, во всяком случае, внешне. Но по ментальной связи я чувствовал, что она внутренне удовлетворена моим видом и состоянием. Невольно, и я заулыбался и пошёл к ним навстречу.