Чтение онлайн

Махнув рукой на избыток страстности и отсутствие сдержанности своего... любовника? Парня? Кем он теперь приходился ей? Да и приходился ли, вообще? Девушка чуть расправила цепочку, чтобы та не натирала, и без того чувствительное место, и начала ополаскивать лицо холодной водой, в слабой попытке привести себя в чувство.

Теперь, оставшись, наконец, одна, Рина не могла, не задуматься над абсурдностью и, полной алогичностью, своего поведения. Боже мой! И как у нее хватило ума пойти на ночную прогулку с мужчиной, о котором она не знала ничего, кроме того, что его знал Алекс? Как она додумалась остаться у него на ночь..., на все выходные, если быть точнее? А, если бы это был маньяк? Или убийца? Или..., Господи! Да просто, как?!

Неужели, ее жизнь не научила тому, что стоит быть предельно осторожной?

Создавалось ощущение, что мозг Сирины, просто выключался из мыслительного процесса, стоило ей увидеть этого мужчину. И, функцию разума, тело успешно компенсировало... другими органами...

Черт знает, что! Успешно... это, определенно не то слово. Да, Сирине, до сих пор казалось, что все ее тело - одна, беспрерывная эрогенная зона.

Михаэль так наглядно продемонстрировал ей это.

"И, все-таки, не стоило соглашаться оставлять этот кулон", - размышляла она, придерживая пальцами тяжелый камень, чтобы он не задевал край умывальника, над которым склонилась девушка. Но мужчине было очень трудно сопротивляться. Особенно, когда он смотрел на нее своими черными глазами..., или убеждал тихим, хрипловатым голосом..., или, просто был рядом. Она, однозначно, совершенно не преуспела в этом.

С тяжелым вздохом, Сирина облокотилась на керамический край раковины. Черт! Ей было весьма проблематично стоять на ногах, которые так и продолжали дрожать от усталости. Да, и вообще, девушка чувствовала себя разбитой. Хоть, в эту ночь, Михаэль и дал ей поспать.

Не помогало и умывание ледяной водой.

А еще, девушку, исподволь, продолжала мучить жажда. Это было так странно. О, разумеется, она понимала, что потребность в жидкости - есть нормальный и естественный процесс детоксикации организма от остатков алкоголя. Но, не так уж и много она выпила вина, в самом деле. Пусть, даже такое количество, не было привычным для нее. Но, все же...

Поняв, что умыванием делу не поможешь, девушка повернула вентиль крана и, опираясь, для надежности, рукой на стену, вышла из ванной комнаты.

Было без двадцати восемь. В лаборатории, она должна была быть к девяти. Достаточно времени, чтобы собраться, в принципе.

Вот только, Рина едва заставляла себя двигаться. И сейчас, в изнеможении присев на кресло, стоящее около открытого окна, она не могла опять встать.

Михаэль привез ее в кампус полчаса назад. И у Сирины, возникло нехорошее ощущение, что в той "шутке", не было ни грамма юмора, в общем-то.

Проводив ее до самой двери квартиры, мужчина властно поцеловал девушку, заставляя терять ориентацию в реальности, а потом, непререкаемо заявил, что заберет Рину не позже пяти вечера. Это пугало, вообще-то...

Особенно, на фоне того воздействия, которое он оказывал на нее.

Черт! Ей стоило остановиться и задуматься. Очень стоило.

В ее жизни был столь яркий пример безрассудного поведения, пусть и не ее, который стоил так дорого всей семье, что Сирина просто не имела права поддаваться своим страстям настолько.

Не имела..., но поддалась.

Уперев лицо в ладони, девушка потерла пекущие, будто присыпанные песком, глаза. Провела рукой по лбу, и задумалась...

Возможно, все ее плохое самочувствие, можно объяснить совсем иным? Она, ведь, практически всю субботу провела на улице, под постоянным моросящим дождем. Так что, вполне могла простудиться, дополнительно ослабив свой организм такими, интенсивными... физическими нагрузками.

Это было вполне вероятно, учитывая, что лоб ее пылал, во рту пересохло, хоть первое, что сделала Сирина, зайдя в квартиру - это выпила пол литра воды, практически залпом. И, эта ломота в мышцах, и разбитость во всем теле... все симптомы очень напоминали простуду.

Но, болезнь не была поводом для прогула в исследованиях. А, потому, Сирина заставила себя встать, и пошла на маленькую кухоньку, пытаться позавтракать.

При каждом движении, тяжелая подвеска задевала ее грудь, а звенья мягко перекатывались, заставляя Сирину ежеминутно вздрагивать, словно ощущая на коже касания Михаэля.

Да, она бы не была удивлена, если бы оказалось, что он специально подарил ей это украшение.

"И все же, как-то так, неопределенно и нестабильно все это было", - задумалась девушка, открывая дверцу небольшого холодильника...

Простояв так, пять минут, Сирина поняла, что не сможет заставить себя ничего съесть. Аппетит отсутствовал напрочь. И, более того, при виде продуктов - девушку начинало подташнивать.

"Что ж", - решила она, захлопывая дверь, - "это, так же, говорит в пользу простуды".

И опустилась на стул, стоящий неподалеку, раздумывая о том, удастся ли ей уговорить свой организм принять хоть кофе.

Девушка очень давно не чувствовала себя настолько отвратно. Десять лет, если задуматься.

И, именно тогда, она последний раз болела, такое сложно было забыть. Тогда, она так же, почти сутки провела на улице, с той лишь разницей, что гуляла под снегом. Но, Сирина не помнила этого. Об этом, сообщил врач, сказавший, что Рина перенесла сумеречное помутнение сознания на фоне серьезного стресса. И, потеря памяти и пространственной ориентация - абсолютно нормальное состояние для такой ситуации... Тогда, девушка провела в больнице несколько дней, так как, течение простуды осложнила, неясно как, развившаяся анемия. И вышла как раз к похоронам...

Абсолютно нормальное... Сирина потерла заслезившиеся глаза руками. Не было в той ситуации ничего нормального, дьявол все забери!

Что может быть нормального в том, чтоб придя домой из университета, найти своих родителей зверски убитыми?! Что нормального было в том, что вся комната исписана непонятными символами?! И уж тем более, не было и толики нормальности в том, что начертаны эти иероглифы, были кровью ее же родных...***

Сделав глубокий вздох, девушка попыталась взять себя в руки. Она научилась жить с осознанием этого ужаса за последние годы. Ее личный психолог, утверждала, что именно то, что психотравма была нанесена в возрасте восемнадцати лет, помогло Рине смириться с этим. Гибкость и податливость молодого мозга. Но, смирение, не приносило большого облегчения, если быть честной с самой собой.