Чтение онлайн

— Товарищ нарком, вы сами неоднократно говорили о необходимости внедрения хозрасчета. О важности инициативы на местах. Наш промысел — практическое воплощение этих идей.

Орджоникидзе чуть заметно кивнул. Это придало мне уверенности.

— Теперь самое серьезное обвинение. О связи наших методов с идеями Промпартии, — я намеренно сделал паузу. — Товарищи, это не просто ошибка. Это прямая клевета.

Я достал из портфеля материалы процесса над Промпартией:

— Вот программа Промпартии. Ее основа — это восстановление капитализма, возвращение частной собственности на средства производства, разрушение плановой системы. У нас же — государственная собственность, плановые задания, социалистическое соревнование. Принципиальная разница!

Наступил момент для решающего аргумента:

— Более того, если внимательно изучить документы Промпартии, то выяснится интересный факт. Вредители как раз выступали против децентрализации управления промышленностью! Они боялись, что инициатива на местах сорвет их планы по созданию узких мест в экономике. Они хотели сохранить бюрократическую систему, которая позволяла им манипулировать ресурсами и срывать производство. Наша же модель, наоборот, направлена на преодоление бюрократических барьеров и максимальное использование внутренних резервов предприятия.

Я заметил, как некоторые члены комиссии переглянулись. Этот аргумент для них неожиданный и сильный.

— Что касается показаний товарища Лебедева, — я повернулся к бывшему сотруднику, — то они полностью опровергаются документами. Все закупки для военного ведомства проводились в строгом соответствии с инструкциями наркомата обороны. Вот акт проверки, проведенной представителями ВСНХ и ГПУ после увольнения Лебедева. Никаких нарушений не выявлено.

Лебедев опустил глаза, явно чувствуя себя неуютно.

— Товарищи, — я обвел взглядом присутствующих, — наш промысел не отступление от социалистических принципов, а их творческое развитие. Мы доказали, что сочетание плановых начал с инициативой на местах дает превосходные результаты. Наша нефть питает индустриализацию, наши технологии обеспечивают независимость от иностранных патентов, наша модель управления позволяет максимально использовать потенциал каждого работника.

Я сделал паузу, прежде чем произнести заключительные слова:

— Передача промысла под управление Главнефти, с последующим сворачиванием наших методов работы, будет не только экономически нецелесообразной, но и политически ошибочной. Мы потеряем все преимущества, которые дает наша модель. Вернемся к неповоротливой бюрократической системе, которая не может обеспечить высоких темпов индустриализации. Поэтому я прошу комиссию сохранить наш промысел как самостоятельную хозяйственную единицу. Расширить применение наших методов и использовать наш опыт для развития всей нефтяной промышленности.

В зале воцарилась тишина. Студенцов сидел, плотно сжав губы, его лицо словно окаменело. Орджоникидзе о чем-то негромко переговаривался с Курчинским.

— Есть еще желающие выступить? — спросил Курчинский, обводя взглядом зал.

Желающих не нашлось. Все аргументы высказаны, все карты открыты. Теперь предстояло самое сложное. Ожидание решения комиссии.

— Товарищи, предлагаю перейти к принятию решения, — Курчинский посмотрел на часы, бросив взгляд на Орджоникидзе.

Нарком тяжелой промышленности откинулся в кресле, задумчиво постукивая пальцами по столу. Его характерный кавказский профиль казался высеченным из камня. Взгляд из-под густых бровей непроницаем. Наконец он кивнул:

— Давайте подведем итоги. Мы заслушали обстоятельный доклад товарища Краснова. Ознакомились с материалами проверки Главнефти. Выслушали мнения представителей различных ведомств и экспертов. Картина получается неоднозначная.

Орджоникидзе сделал паузу, окинув взглядом затихший зал:

— С одной стороны, нельзя отрицать экономическую эффективность Татарского промысла. Показатели впечатляющие. Особенно в области качества нефтепродуктов и себестоимости добычи. Это факт, подтвержденный цифрами. А с цифрами, как говорится, не поспоришь.

Сердце у меня учащенно забилось. Начало хорошее.

— С другой стороны, — продолжал нарком, — организационная модель, предложенная товарищем Красновым, вызывает определенные сомнения. Не с точки зрения эффективности. Тут как раз все в порядке. А с точки зрения системности. Можно ли распространить эту модель на всю нефтяную промышленность? Не приведет ли это к дезорганизации централизованного снабжения?

Студенцов в углу чуть заметно выпрямился. В его глазах мелькнул отблеск надежды.

— Но главный вопрос даже не в этом, — Орджоникидзе обвел взглядом присутствующих. — Главный вопрос в том, соответствует ли предложенная модель общей линии на построение социалистического хозяйства?

В зале повисла напряженная тишина. От следующих слов наркома зависела не только судьба промысла, но и всего моего плана по созданию нового нефтяного центра страны.

— После тщательного изучения материалов я пришел к выводу, — медленно произнес Орджоникидзе, — что нам необходим разумный компромисс.

Он встал из-за стола и прошелся по залу, заложив руки за спину:

— Нельзя отказываться от очевидных достижений Татарского промысла. Это было бы хозяйственной ошибкой. Но нельзя и создавать прецедент полной автономии предприятия. Это противоречит принципам планового хозяйства.

Орджоникидзе остановился посередине зала:

— Поэтому предлагаю следующее решение. Преобразовать Татарский промысел в Специальное управление по разведке и разработке нефтяных месторождений между Волгой и Уралом при НКТП. Сохранить существующую систему управления промыслом с некоторыми корректировками. Усилить партийный контроль за хозяйственной деятельностью. Разработать четкую систему планирования и отчетности, гарантирующую выполнение государственных заданий.

Я едва сдержал торжествующую улыбку. Статус Специального управления — это даже больше, чем я рассчитывал.

Такой статус давал возможность не только сохранить контроль над существующим промыслом, но и распространить его на всю территорию между Волгой и Уралом. Именно там, где я знал о существовании крупнейших месторождений, еще не открытых в этом времени.

Нарком сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией:

— Это позволит сохранить все положительные стороны эксперимента и одновременно встроить его в общую систему планового хозяйства.