Чтение онлайн

— Ты мне угрожаешь?

— Да, — решительно ответил он. — Ты больше не являешься для меня кем-то, кого можно любить, или будущей матерью моего сына. Ты моя рабыня, вещь, и, как я тебе в свое время уже сказал, твое дело — поддерживать здесь чистоту, готовить пищу и раздвигать ноги, когда я тебе прикажу. — Он показал на вход: — А будешь меня доставать — клянусь, отправишься вслед за своим ребенком.

Кармен де Ибарра — какая нелепость, что кто-то когда-то назвал ее Малышкой Кармен! — ничего не сказала, поскольку была уверена в том, что он, как всегда, говорит серьезно. Перемирие, если в какой-то момент оно и существовало, закончилось, она снова чувствовала себя нервной и затравленной и не сомневалась, что Игуана Оберлус столкнет ее в пропасть, если ему вздумается это сделать.

Если в какой-то момент ей показалось, что она его обуздала, так же как она обуздала нескольких других мужчин, то ситуация изменилась. Теперь ни серо-жемчужное платье с черными кружевами, ни все ее женские хитрости не могли ей помочь в отношениях с человеком, который вновь превратился в зверя с острым умом и холодным сердцем — того, кем всегда и был.

К тому же зверь этот, мастерски демонстрируя утонченный садизм, уже даже не вел себя с нею как грубый тиран и не насиловал, избивая, как раньше, а ограничивался тем, что овладевал ею с усталой властностью сурового мужа, который настаивает на своих правах, вернувшись домой после тяжелого трудового дня.

Можно было сказать, что их связь, своеобразный и странный «медовый месяц», который они пережили, — отмеченный насилием, мучительством, омерзением, о чем даже вспомнить страшно, — завершился, и они ступили, подобно стольким другим парам, на длинную, темную и извилистую тропу обоюдного отвращения и злобы.

Когда до матери Диего Охеды дошло известие о преступлении, совершенном на острове Худ, очевидцами которого стали члены команды «Искателя приключений», она подумала: а что, если тайна, которую скрывает этот остров, каким-нибудь образом связана с загадкой шхуны «Иллюзия», исчезнувшей в тех же самых водах? И решила вновь снарядить фелюку, только на этот раз с десятью вооруженными людьми на борту.

Она велела им схватить убийцу и доставить в Гуаякиль, для того чтобы подвергнуть его пристрастному допросу, а также постараться найти на пустынном острове хоть какие-то признаки пропавшего корабля.

Корабли «Мадлен» и «Риу-Бранку», следы которых были обнаружены, тоже исчезли весьма таинственным образом в то же самое время и в том же районе; также пропала «Мария Александра», китобоец, о котором не было никаких известий. Вот почему предположение о том, что все четыре катастрофы каким-то образом связаны между собой, не было лишено оснований.

Объяснения, очевидно, мог дать загадочный преступник; поговаривали, что это Игуана Оберлус, уродливый гарпунщик со «Старой леди II», сбежавший с корабля несколько лет назад.

Донья Аделаида Охеда, которая, несмотря на то что прошло уже немало времени, все еще отказывалась считать своего первенца мертвым, пообещала сто золотых дублонов капитану фелюки и пятьдесят — каждому члену команды, если они добудут достоверные и окончательные известия о судьбе, постигшей ее сына Диего.

— А если вы мне привезете его живым, я сделаю вас богатыми, — заверила она. — Вас всех.

Капитан фелюки Аристидес Риверо — через много лет он достигнет известности и будет повешен за попытку вооруженного мятежа — привел корабль к острову Чатем, чтобы сделать там первую остановку, с хитрым намерением поднять якорь в середине дня: он рассчитывал добраться до берегов Худа глубокой ночью и высадить людей на берег, чтобы на рассвете застать врасплох неуловимого Оберлуса в тот самый момент, когда тот, ни о чем не подозревая, покинет свое надежное убежище.

Он надеялся на помощь убывающей луны, чтобы найти остров, но вмешался злой рок: темные тучи, пришедшие с востока, внезапно скрыли остров от глаз, и в полночь Аристидес Риверо, побоявшись разбиться о скалы, решил лечь в дрейф до рассвета.

Утренняя заря застала его примерно в шести милях от берега, и, хотя он поспешно поднял паруса и направился прямиком в бухту с подветренной стороны острова, к тому времени осторожный Оберлус успел его обнаружить, вновь собрал своих пленников, и в очередной раз они оказались связанными в пещере.

За пять дней люди Аристидеса Риверо прочесали остров вдоль и поперек, удостоверившись в том, что часть водоемов была восстановлена, и обнаружив свежие следы, говорившие о присутствии человека; это привело их к убеждению, что на самом деле где-то на острове прячется не один человек, а несколько, и что, возможно, среди них даже есть женщина.

Трех добровольцев спустили на веревках по стене утеса, и Оберлус заметил, как проскользнули их тени, и услышал голоса через выемки для гнезд, сделав вывод, что один из них прошел в шести метрах от входа в пещеру.

Его обкладывали со всех сторон, и он это знал.

Рано или поздно его обнаружат, и тогда ему ничего другого не останется, как умереть с голоду в этой норе, подобно кролику, загнанному хорьками.

Здесь нет запасного выхода, и чужакам будет достаточно усесться на вершине утеса и ждать.

Поэтому он решил, что настало время дать бой, ночью связал руки и пленникам-мужчинам, и Малышке Кармен, всунул кляп в рот всем четверым и, взяв с собой оружие и тяжелый гарпун, бесшумно выбрался наверх. Разглядел костер на берегу бухты, а также огни фелюки. Подождал, прислушиваясь в темноте; до него донесся только крик встревоженных морских птиц и кряхтение одинокого тюленя, в дюжине метров от него ожидавшего смерти.

Оберлус осторожно двинулся с места; он знал на острове каждую тропинку, каждый камень и каждый куст и был способен двигаться с закрытыми глазами, без малейшего звука, почти не будя птиц, отдыхавших в гнездах.

Это было его владение; он тысячу раз обошел Худ из конца в конец, случалось, и в такие же ночи точно так же подкрадывался к своим пленникам, чтобы убедиться в том, что они лежат, не двигаясь, и ничего против него не замышляют.

Почти через час он добрался до берега и остановился, укрывшись в тени. Замер на месте, наблюдая за людьми, которые спали, расположившись вокруг костра, и за вооруженным тяжелым мушкетом человеком, который их охранял.

Оберлус не торопился; он убедился в том, что все его враги были на виду и что никто не застигнет его врасплох, спокойно поднял гарпун, тщательно прицелился и, напрягши руку, метнул, на этот раз не сопроводив бросок характерным криком.