Шрифт:
Мужчина говорит: я знаю тебя, я с тобой!
Женщина говорит: я чувствую тебя, я люблю.
Когда Аст-Асар не знали Аст-Асар,
и Аст-Асет не знали Аст-Асет,
миром Ашт правила любовь.
Любовь – единство времени и пространства,
веры и знания,
смысл и форма вещей.
У Любви нет отдельных частей, но есть стороны,
и когда ее стороны забывают свою природу,
Любовь исчезает,
как будто и не существовала вовсе.
Часть 1
Аст-Асар. Призыв
Пролог
Натан Вайг
Сиенса-3
Багряные лучи едва мазнули запекшиеся кровавые сгустки на лице сержанта, отмечая прибытие в строй, чтобы в следующий миг осветить то, что к утру осталось от вверенного Натану дивизиона.
Утро на шести лунах Сиенсы напоминает закат большинства систем.
Лучи маленького, неправильной формы солнца, с трудом пробиваются сюда сквозь рыхлую, рваную сферу, озаряя серую почву тусклым багровым светом. К вечеру они станут почти черными, сливаясь с жухлыми черными стеблями тоацианского опиумного мака.
Увы, от роботов не осталось даже головных прожекторов. Вон только, Лор тащит стеер – смысл в последней разработке Альянса, когда стрелять из стеера может только боевой робот?!
Но Натан не спорит с младшим сержантом. Какая разница? Нравится мальчишке трофей.
Главное – в это Натан до сих пор не верит – они победили.
Победили.
И от победы этой хочется выть.
Он шел на Сиенсу, чтобы смешать с космической пылью само напоминание о плантациях, где несчастные рабы от зари до зари гнут спины на захватчиков, тоа-цев.
Он шел освобождать не просто рабов. Детей. Вес пропольщика тоа-пиатов не может превышать тридцать пять килограмм, видимо, столько весит самый крупный житель системы Тоа.
Автономный сделал все, чтобы попасть на войну, потому что у Альянса не хватало собственных человеко-ресурсов.
А здесь…
Да, победили.
Карлики, пигмеи. Пришельцы системы Тоа, засеявшие колонизированные луны запрещенными культурами. Никто не сбежал. Никто не выжил. Теперь в распоряжении Альянса шесть лун с самым доходным товаром Млечного Пути.
Натан уже знал, что к Сиенсе приближается два лайнера с детьми от четырех до восьми лет. Не рабами. Контрактниками.
К чертовой… черной дыре отсюда!
Холод в районе солнечного сплетения заставил сержанта остановиться, и, тащившийся за ним след в след Лор, навалился всей тяжестью, вместе с проклятым стреером.
Младший сержант, ожидая взбучку, отступил, но вопреки ожиданиям, не прозвучало ни звука.
– Сержант? – позвал Лор, хлопнув Натана по плечу.
Сержант молчал. Смысл отвечать, когда знаешь, что откроется глазам, как только подъем останется позади.
Черный, выгоревший, еще дымящий кратер.
Гром. Его корабль.
Корабль, покупка которого стоила Натану четырех лет работы в венерианских шахтах.
– Капитан, – от волнения у Лора вырвалось именно то слово, которое меньше всего хотелось произнести вслух.
Натан даже оглядываться на помощника не стал. Во-первых, знал, что тот скажет, во-вторых, чтобы не убить за это. Силой мысли.
– Альянс же покроет страховку Грома? – непонятно к кому обращаясь, сказал Лор и сглотнул.
Глава 1
Ратлат
Ашт. Квадрат падаан-до
Хроники Ашт
Легенда о Ваале и Астарте
Каноническая версия
Беспроглядная, черная, как Око Гора, ночь, давит, сминает Ца Тревы. Холод и тьма осаждают умы, ужас леденит сердца и души. Никто не осмелится выйти в кромешный мрак, вся надежда на пронзающее небеса Кольцо, что держит город.
Лик Черной Исиды высится над городской стеною справедливым, безжалостным стражем. Ца Тревы без отца своего, Ваала, дрожит и трепещет брошенной сиротой, не в силах даже заплакать.
У подножия Врат, стремящихся в Небо, стоит истекающий кровью путник. Стучится в Великий Ца Тревы, взывает открыть.
– Кто ты? – грозно рокочет глас неподвижной Исиды.
– Ваал Первый, законный правитель Неба и Тревы.
– Законный правитель в кровь разит Стакских инсектов. Как смеешь, презренный, именоваться Славным Ваалом?
– Войско разбито. Мы проиграли войну. Победой упьются сегодня Стакские степи.
– Ты хочешь поведать, что мертвые все, кроме тебя одного? А если, ты – лишь достойный позора изменник, покинувший Славного Ваала и братьев по битве?
От острых и точных, как лезвие эзгийе, слов идола, хмурое лицо путника искажает тьма и боль. Вновь упрямо размыкаются губы, но ответить бесстрастному голосу не в силах.