Чтение онлайн

На ринг выходят двое. Слева встаёт среднего роста парень лет тридцати, в очках, с короткой светлой бородой, а справа – огромный, лет пятидесяти волосатый мужик с длинными волосами, в кожаной безрукавке. Бывший байкер, думает Диего – как он слышал, раньше в этом городе было много байкеров. Диего решает болеть за молодого – как его зовут, он не знает. Соперники долго топчутся на месте, примеряя силу удара. Наконец «байкер» делает первый удар, целясь «молодому» в живот. Тот делает блок, прикрываясь рукой – удар оказывается почти не ощутимым. Затем отходит в сторону и отвечает пощёчиной. Диего не удивляет, почему удары столь слабые и несущественные – он знает правила этой игры.

Байкер хватает молодого за плечо и делает подсечку, роняя на пол. Соперник осторожно поднимается, наклоняется к уху байкера и тихо говорит ему что-то, после чего отходит в сторону и встаёт, скрестив руки на груди. Ему отвечают ударом в лицо – теперь удар настоящий, но молодой не пытается прикрыться. Отлетает к деревянным перилам и хватается за челюсть. Байкер делает круг по рингу, то хватаясь за голову руками, то нервно сжимая кулаки – видно, что он потрясён чем-то до глубины души и полон сомнений.

– Наверняка что-то про жену сказал, – слышит Диего разговор стоящих рядом пожилых женщин. – Что изменяла, или что ребёнок не от Сергея. Может, и от самого Ильи ребёнок – они же соседи.

Молодой тем временем садится в угол ринга и даже не пытается сопротивляться, наблюдая за соперником. Напряжение нарастает, все зрители замолкают и ждут развязки. Диего тоже ждёт – несмотря на драматичность ситуации, скоро должно совершиться настоящее чудо, которое не перестаёт удивлять. Наконец байкер поворачивается к площади и говорит собравшимся:

– Прощайте. Я убью этого мерзавца, – после чего подходит к молодому, хватает его левой рукой за шиворот и начинает бить в лицо.

После третьего удара байкер исчезает. Это происходит не так, как обычно это изображали в голливудских фильмах: потенциальный убийца не становится полупрозрачным, не окутывается белым сиянием или вспыхивает ярким светом. Ради спасения жизни жертвы его просто «вырезают» по контуру, как в графическом редакторе, заполняя свободное пространство эквивалентным количеством воздуха.

Здесь не убивают, потому что здесь невозможно убить.

2.

Когда Аномалия впервые дала о себе знать – это случилось почти сразу после Йеллоустоунского извержения – некоторые думали, что люди, покусившиеся на убийство, умирают и отправляются в ад. Всё оказалось немного прозаичнее: Аномалия всего лишь телепортировала людей в другое место – чаще всего только неудачливого убийцу, но иногда и обоих, в разные стороны. Подобное же происходило и при попытке нанести тяжкие увечья. Обычно преступники оказывались в десятках, а то и сотнях километров от места происшествия, после чего либо погибали сами от холода и голода, либо, выжив, ударялись в бега. Некоторые оказывались на противоположном конце планеты.

Когда первые убийцы пришли с повинной в СЧП, власти сначала не верили, а потом пытались скрыть факт необъяснимого. Официально о существовании Аномалии было объявлено только на третий год, когда стали широко известны другие её свойства – парадоксальное снижение детской смертности, избавление от неизлечимых заболеваний и открывшиеся у нескольких тысяч людей телепатические способности. Бомбы и другие орудия убийства не срабатывали, боевые самолёты глохли на взлёте. Примерно тогда же определились её границы и был организован Периметр для обороны и отсева беженцев.

Большая Евразийская Аномалия раскинулась от Киева и Калининграда на западе до Красноярска на востоке, но позже по миру обнаружился десяток более мелких территорий с похожими свойствами – Тибет и Перу, Восточная Австралия и Эфиопия, Палестина и Приморье. Когда Диего узнал об этом, ещё будучи у Периметра, у него затеплилась надежда, что какой-то незначительный кусок США тоже попал в зону Аномалии, и он со временем, пусть в старости, но сможет вернуться на родное пепелище. Но вести с Нового Света были настолько скудными, что рассчитывать на что-либо в обозримом будущем не приходилось.

Он надеется и теперь, глядя на то, как совершается перенос.

Юноша поднимается с помоста, вытирая кровь с лица, и, пошатываясь, спускается на площадь.

– Перенос совершён? Факт покушения на убийства установлен? – обращается глашатай к публике.

– Да! – нестройным хором отвечает толпа.

– Суд постановляет: определить законным владельцем недвижимости по адресу…

Диего поворачивается и идёт с площади, остальное уже не интересно.

На перекрёстке стоит девушка – в серой поношенной куртке, с длинными русыми волосами. Она не двигается и смотрит в упор, провожает Диего взглядом. Он видел её ещё на рынке – возможно, она следила за ним. У девушки странные глаза – голубые, но немного восточные по разрезу. В них неуверенность смешалась с интересом молодой хищницы. Диего уже привык к вниманию со стороны местных – и из-за роста, и из-за армейской формы, и из-за непривычных, индейских черт лица. Впервые он решает этим воспользоваться и направляется прямо к девушке.

– Не подскажешь, где можно заночевать?

Она теряется, на её лице виден испуг и сомнение. В армии ему не хватало именно этих чувств – видеть, как девушка сомневается и смущается под его взором.

– Идём, – наконец, она берёт его за руку, как маленькая, и молча ведёт мимо серых зданий к бывшему торговому центру.

Диего не спрашивает, куда она его ведёт, и всю дорогу следует молча, полностью отдавшись в её распоряжение. У входа он показывает дружинникам свидетельство беженца, она – паспорт. Диего успевает прочитать, что её зовут Мария. Торговый центр, наверное, крупнейший в Четвёртом, похож на город внутри города. Здесь намного теплее. Здесь есть центральная котельная и множество печек-буржуек, дым от которых уходит куда-то в вентиляцию. В просторном холле люди сидят без верхней одежды – старики с шахматами и картами, молодые семьи с детьми у импровизированной игровой зоны. Диего с Марией обходят мимо огороженной площадки посередине зала, от которой идёт пар – к ней идёт большая очередь из горожан с полотенцами.

В бывших бутиках теперь квартиры. Люди ходят между ними по коридорам в тапочках, как у себя дома. Некоторые здороваются с Марией, подозрительно глядя на её спутника, но она никого не замечает и ведёт Диего дальше, по навсегда замершему эскалатору, на второй этаж. Над её квартирой вывеска «Модная бижутерия», стеклянные витрины занавешены изнутри чёрными шторами. Мария включает свет – одинокую тусклую лампочку, сбрасывает куртку и наконец-то прерывает молчание:

– Бросай сумки сюда. Хочешь есть?