Чтение онлайн

Уж близилась полночь, а я все еще не могла заснуть. Опять я вспомнила Лесса - единственного, кому я доверяла безмерно - и заплакала о тех временах, когда меня не терзали по вечерам одиночество и страх. Узнав однажды, что значит быть любящей и любимой, я особенно остро сознавала, каким жалким было мое существование в доме Эттани. Еще год назад такими же осенними вечерами меня согревали руки мужа, теперь же я измеряла шагами расстояние от стены до стены, точно зверь в клетке, и с тоской косилась на холодную постель.

Попытавшись вообразить, что в кровати меня ожидает Ремо Альмасио, я вздрогнула от смешанных чувств. Это мало походило на спокойствие и уют, окружавшие нашу супружескую жизнь с Лессом. Но ведь нельзя войти в одну реку дважды?.. Сладость и мягкость первой любви не повторятся, им надлежит стать добрыми воспоминаниями, сохраненными в потаенном уголке сердца... Что же виделось мне в возможных отношениях с господином Ремо?.. Обманчиво взвешенные чувства зрелого, сильного мужчины, на деле позволяющие попирать правила приличия и в лицо говорить отцу: "Я желаю оказаться наедине с вашей дочерью"?..

Тут мне показалось, что в комнате стало нестерпимо душно. Я, стараясь не шуметь, распахнула окно, и прохладный ночной воздух хлынул в мою комнатку, охладив мое разгоряченное лицо. Свеча уже догорала, мои глаза быстро привыкли к темноте, царившей на улице. Листья старого ореха негромко шелестели, яркие звезды сияли в небесах, и мир был объят покоем, которого мне так недоставало. Я замерла у окна, взявшись руками за холодные прутья решетки, и закрыла глаза.

– Доброй ночи, госпожа Эттани!
– вдруг раздался негромкий голос.
– Вижу, вам не спится этой ночью? Какое совпадение!..

Я едва не взвизгнула от испуга: ко мне обращался человек, прячущийся среди ветвей дерева! И я почти сразу же узнала его по голосу, благо в Иллирии мне довелось разговаривать с немногими. Конечно же, это был Вико Брана, бог весть зачем карауливший меня у окна в темноте.

Да, бурное течение жизни в столице отличалось от неспешного бытия провинции. Никогда еще мне не доводилось разговаривать среди ночи с мужчиной, тайно пробравшимся к моему окну. Возможно, кому-то в этом увиделась бы романтика, но я чувствовала в происходящем несуразнейшую пошлость, не говоря уж об опасности. Я невольно представила себе, что бы сказал господин Эттани, узнав о подобном визите, и пришла в ужас. Растерянность моя привела к совершению первой ошибки: вместо того, чтобы захлопнуть окно и переполошить весь дом истошным криком, я в немалом удивлении произнесла:

– Господин Брана, вы с ума сошли! Что вы тут делаете?

– Я пришел с вами поговорить!
– отозвался с готовностью Вико.

– Нам не о чем с вами разговаривать, - отрезала я, уже сожалея, что поддержала этот нелепый разговор.
– Убирайтесь, пока вас не заметили!

– Но я хотел принести вам свои извинения...

– Я в них не нуждаюсь, - и опять я прикусила свой предательский язык.

Некоторое время мы препирались таким образом, причем я все больше увлекалась и все меньше соображала, какую беду на себя навлекаю. Должно быть, сказывалось то, что я вела истинно затворническую жизнь последнее время и истосковалась по непринужденному общению. Единственной здравой мыслью, не покинувшей мою голову, было опасение, что наш разговор с Вико будет услышан кем-то из поздних прохожих или слуг, и мне впоследствии будет весьма непросто объясниться перед отцом. Забегая наперед, должна сообщить, что эта же мысль меня и сгубила.

– Госпожа Годэ, я виноват перед вами дважды, - говорил Вико проникновенным голосом.
– Вы и впрямь помогли мне тогда в храме. И уберегли меня от опрометчивого поступка, когда я поддался искушению напакостить вашему семейству. Я знаю, что господин Эттани был весьма недоволен вами...

– Конечно, знаете, - язвительно произнесла я.
– Ведь кто-то из слуг передает вам каждое слово, произносившееся в доме.

– Как вы догадались?
– ничуть не смутился Вико.

– А как еще объяснить то, что вы, выпытывая у рыночных торговцев, не видели ли те меня, знали даже цвет платья, в котором я вышла из дому? Если вы следили за мной от самого дома, то слишком долго выжидали, прежде чем появиться на рынке. А вот если кто-то передал вам весточку, то все сходится.

– И почему вы не сказали этого господину Эттани?

Я вздохнула:

– Потому что не женского ума дело искать шпионов среди челяди.

– Тоже верно, - согласился Вико.
– Тем более, что ваше положение в доме не назовешь подобающим, не так ли?

– Господин Брана, - умоляюще сказала я, - если кто-то услышит наш разговор, то даже это положение покажется мне завидным. Уходите. Я не держу на вас зла, клянусь. Во имя всех святых, это может обернуться чудовищным скандалом...

Но Вико лишь хмыкнул и демонстративно повысил голос.

– Моя репутация от этого ничуть не пострадает, а вы не могли не слышать, что я тот еще себялюбец и мало ценю потребности прочих.

– Да что же вы от меня хотите?
– чуть не плача, спросила я, ведь уже в который раз мне подумалось, что кто-то из слуг, заслышав отголоски нашего разговора, решит обойти дом и, вне всякого сомнения, поймет, что здесь происходит. Вряд ли мне удалось бы потом убедительно соврать, что я растерялась и не сразу сообразила позвать на помощь - спутать мирную беседу и крики о помощи невозможно.

– Я хотел бы попросить у вас прощения, глядя прямо в глаза, - ответил Вико.
– Возможно, я даже встал бы на колени.

– Вы рехнулись!
– застонала я, схватившись за голову.

– Что вы, вполне здравое желание искупить свою вину!

Тут я похолодела от ужаса, потому что теперь ошибиться было невозможно. Скрипнули главные ворота дома Эттани, и до меня донесся голос одного из слуг: "...да я тебе говорю, что слышал голоса!.."

– Бегите!
– прошипела я.

– Поздно, - не без веселья в голосе ответил Вико.

– Все пропало!
– я была в ужасе.

– У вас есть только один выход, госпожа Эттани, - произнес Вико торопливо и вкрадчиво.
– Пустите меня к себе в комнату!

Нельзя сказать, что я не понимала, сколь опасным являлось это предложение. Но ничего другого придумать я не успевала, уже виднелись отблески света от фонарей, с которыми бдительные слуги обходили дом. Решетка едва слышно скрипнула, и в следующую секунду Вико очутился в доме. Свеча от резкого движения воздуха погасла, мы очутились в полной темноте.