Чтение онлайн

Вчера Юльке приснился дворец в зелёном солнечном бору, белоснежная принцесса и черноволосый принц в голубом плаще и золотой короне... Под ними – горячие скакуны... И ведьма, до жути похожая на Луизку, глазеющая на них через еловые ветви...

Луизка, Луизка... Нет, она не равнодушная. Она ожесточённая. Отца нет. Коммуналка. Безденежье. Дура-соседка по квартире, хобби которой - портить людям жизнь. И придачу – в миниатюрном тельце Луизки и ум, и поэтическая организация. Ей бы любовь встретить, Луизке, вот бы она и оттаяла бы. Чудо, что за женщина получилась бы, не хуже, чем Катерина. А Марго... бедная Марго!

В прошедшую субботу Юлька, Марго и её поклонник Федя собрались вечером поиграть в настольный теннис в парке. Фёдор должен был их встретить у общаги, когда они возвращались с фотодела.

Действительно, он сидел на скамеечке и ждал их, мрачный, как голодный Кащей Бессмертный. Увидев ожидаемых, он встал, подошёл к ним и отозвал Марго. Мельком Юлька заметила, какой он был решительный, упрямо-мрачный, с нервными движениями холёных рук... как феодал, чикки-грубер! А Марго стала беспокойная, тревожная. Когда подошли к дверям общаги, Фёдор отдал Марго письмо и ушёл, едва кивнув на прощание.

У Марго пылали щёки. В комнате она раскрыла письмо, боясь его читать. Прежде, чем глаза её успели прикоснуться к строчкам, она сказала Юльке: «Или он признаётся мне в любви и делает предложение, или же – от ворот поворот».

В квартире никого не было, кроме них. Юлька ушла в свою «двушку», гадая, что в письме, и желая Марго свадьбы, а та заперлась в «трёшке» и читала, читала короткое-длинное письмо. Царила тишина. Затем Марго шумно вышла из комнаты и заперлась в ванной, включив воду. Минут через десять она появилась у Юльки и тихо произнесла: «Он сказал, что я не люблю его, и не хочет навязываться, и потому уходит навсегда. Господи, да почему он так?! Дура я, дура! Кругом виновата». Развернулась и ушла, легла, зарылась в подушку.

«Так мне и надо, так мне и надо», – тупо повторяла она, а Юлька бесилась: да как же он не подумал, что за боль причинит девчонке? Эгоист проклятый. Неужели нельзя было подождать, терпеливо поухаживать... Если он её любил, то мог сделать для неё это немногое, не развалился бы. Так нет, какое самомнение, какая удаль, какой жест! Какая жестокость – вот что самое правильное. Только о себе подумал, гордость его повыпендриваться решила. Давай, Марго, страдай, сколько хочешь, а он тут уже не при чём. Тьфу на него!

А может, он... прав?

Нет, ничего страшного, ничего плохого. Надо любить. Главное – любить. Тогда, хоть и больно от неразделённости – но ты есть. Всё плохое пройдёт. Начнём любить.

Но люблю ли я?

Юлька взяла с полки зеркальце и приблизила к глазам. Действительно, любила ли она кого-нибудь, кроме себя? Да и сильно ли любила себя саму? Нет. Она вечно была недовольна своей заурядностью, иногда – тупостью и невежеством, иногда – поведением, и эти «иногда» связывались в полотно такого ежедневного «часто», что за обозримый последний год она редко чувствовала себя счастливой.

Юлька уселась у окна, отодвинула железную лампу и удобно облокотилась о стол. Напротив замолкала соседняя общага. Юлька отыскала восьмой этаж, третье окно справа. Там не спали, и Юлька, млея, погрузилась в воспоминания.

Был летний вечер перед экзаменом. Юлька сидела, как сейчас, у окна. Внизу, в досуговом центре, соединяющем переходом два общежития, шла дискотека: вопила музыка и орали парни на улице. Из соседней общаги, с восьмого этажа – третье окно справа – на Юлькино окно пустили зеркалом большого солнечного зайчика с закатного, но пока ещё сильного солнца. Юлька открыла окно и помахала рукой: привет, мол. И ушла учить. Учит, а по комнате бегает шаловливый зайчик. Юлька смотрит на него и смеётся. Вдруг шарик света погас: на восьмом этаже спрятали от солнца зеркало. Захлопнули окно. Юльке стало грустно, она вздохнула и с ногами забралась на кровать.

Через десять минут в дверь постучали. Во всей квартире Юлька была одна и поэтому пошла открывать. Щёлкнул замок, распахнулась дверь – и солнечная улыбка мускулистого парня в белой футболке брызнула прямо в глаза, как белый теплый луч.

Юлькино сердце стукнуло: он! И точно. Смотрит она на него и, как не от мира сего, слышит:

– Это третье окно с краю, девушка, я правильно сосчитал?

Она ответила:

– Да.

– Правда? Тогда я к вам.

– Ну, проходите. А что вам нужно?

Он шире заулыбался.

– Просто в гости. Можно человеку в гости прийти?

– Просто так? – спросила Юлька.

– Ну да. Можно же просто поболтать?

– Можно, конечно.

Что-то лукавое летало по его лицу.

– Тогда... я пройду? – уточнил он, склонив к Юльке голову.

– Ну проходите...

Интересно, как же он назвался?.. Юлька напряглась. Нет, не вспоминается. Саша, что ли... Или нет?

Они проговорили до глубокой ночи. Он заканчивал четвёртый курс оркестра в институте культуры, должен был работать в театре оперы и балета. Турист, альпинист, подводник, геолог и вообще прекрасный человек. На Юлькин взгляд.

Он сидел на Томкиной кровати, Юлька – напротив, на своей, он смотрел на неё, а она на него, они слушали друг друга, между ними вздыхала ночь и горела железная лампа, они не знали, что было и что будет, и это не хотелось даже знать, а просто настоящее уютно устроилось в них и сблизило сильно и ненадолго.

«Пусть ненадолго встретится счастье, некрасивая нежность моя...».

Встретилось... и ускакало.

Господи, неужели никогда больше такого – нет, не парня, а именно т а к о г о подарка серо-скучной судьбы – не встретить?

Юлька встала, подумала. Подумала и грохнулась на кровать. Пружины проскрипели «ай-яй-яй» и потихоньку затихли. Пора спать. Глаза закрывались, немело тело, кружилась голова. Юлька с трудом скинула и бросила на стул халат, надела сорочку, забралась под одеяло, пахнущее пылью, и с наслаждением перевернулась на подушке.

Христос... Господи… жить ещё долго... прожить бы без злобы... и помнить лишь хорошее...

Ах, спать же охота! Иллюзии... Иллюзии ночей, которые проходят без сна...