Шрифт:
Переводчик: Пропавшая (1–8 главы), lizzy17 (9-14 главы)
Редактор: Аленушка
Вычитка: Александрина Царева
ПРОЛОГ
Песня
Каждое утро одно и то же.
Свернувшись в позе эмбриона, я стараюсь не замечать камушки, впивающиеся мне в щёку; грязь, настолько глубоко въевшуюся под ногти, что даже почернела ногтевая пластина.
Я не думаю о своих длинных светлых волосах, слипшихся от грязи. Или о вони, исходящей от моего тела, потому что давно не принимала душ.
Я стараюсь не давиться повисшим в воздухе смрадом моих же испражнений, который окутывает комнату и въедается под кожу.
Все это когда-то беспокоило меня. Теперь же я едва обращаю на это внимание.
Потому что могу думать только об одном — о том, что происходит сейчас.
В темноте.
В пустой комнате.
Равномерное биение моего сердца.
Воздух, вдыхаемый и выдыхаемый из моих лёгких.
И песня.
Она начинается со свиста. Пронзительного. Самый ужасный звук, который я когда-либо слышала. Я прикрываю уши. А когда это не срабатывает, затыкаю их пальцами.
Но всё равно его слышу.
Свист.
Ненавижу его.
А он всё продолжается и продолжается, и продолжается.
И затем превращается в нечто, напоминающее глухое пение. Будто кто-то напевает мотив с закрытым ртом.
Тон напева то возрастает, то понижается. Вверх и вниз. Без слов. Просто мелодия. Одновременно знакомая и внушающая ужас. Она громкая. Слишком громкая, по сравнению с тишиной, к которой я привыкла.
Диссонирующая. Не попадающая в тон.
Звучит это так, как будто мелодию, которая должна по своей сути быть прекрасной, зажевали и выплюнули обратно.
Как в фильме ужасов.
А потом она прекращается. И начинается пение.
И в этот момент становится хуже всего.
Потому что я понимаю слова. Я знаю их, даже если и не узнаю голос, который поёт. Я знаю слова. Хотя и не понимаю, откуда именно.
Они заставляют меня грустить. И злиться.
Почти сводят с ума…
Но ещё более ужасно то, что я чувствую любовь. Глубоко внутри. Вырванную из моего кровоточащего сердца, разрушившую меня на множество мелких острых осколков.
Любовь.
Я её чувствую.
Но не понимаю.
И слова не прекращаются. Я отчаянно хочу узнать, кому принадлежит этот голос.
Я кричу, пока горло не начинает саднить и кровоточить.
Я кричу до тех пор, когда уже просто больше не в состоянии кричать.
А песня всё продолжается.
И продолжается.
И продолжается.
Напоминая мне о прошлом.
Забирая будущее.
Никто не будет скучать по маленькой пропавшей девочке…
ГЛАВА 1
День 1
Настоящее
Двадцать веков беспробудного сна.
Бип. Бип. Бип.
Я прихожу в себя.
Голова пульсирует от боли, и я уверена, что прокусила нижнюю губу. Во рту чувствуется привкус крови. Металлический. Как после облизывания монеты.
В горле пересохло, и я не могу сглотнуть, хоть и сильно стараюсь. Никогда в жизни мне не хотелось пить так сильно, как сейчас.
Со стоном переворачиваюсь на бок и подтягиваю ноги к груди. Мне больно. Очень больно. Боль ощущается в каждой клеточке. Нет ни одного места на теле, которое бы не болело.
Такое впечатление, что я с разбегу врезалась в кирпичную стену.
Распахиваю глаза и не могу ничего разглядеть в размытой темноте. Через грязное окно льется слабый свет, но я вижу лишь тени.
Ощупываю своё лицо и обнаруживаю, что мои очки пропали.
Я мгновенно чувствую подавляющую панику.
Мои очки пропали!
Без них я ничего не вижу!
Прищурившись, оглядываюсь вокруг, пока глаза привыкают к плохому освещению, но без очков я не могу разглядеть хоть что-нибудь примечательное. Уверена, что я больше не в Канзасе. Но определить, где именно нахожусь, не могу.
Я медленно сажусь и отползаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Подо мной жёсткий бетонный пол. Я не сдерживаю тихого писка, но быстро захлопываю рот, пугаясь собственного голоса.
Тру ладонями глаза; в голове стучит и от этого мне тяжело думать.
Где я?
Трясу головой и стону от боли, распространяющейся по телу, как паутина. Пробегаю пальцами вверх по шее, вздрагиваю от того, какой стала на ощупь моя нежная кожа.
Я распахиваю глаза настолько широко, насколько могу, отчаянно пытаясь увидеть. Нуждаясь в этом.
Ничего! Я ничего не вижу!
Где мои очки?
Ползаю на четвереньках, шарю руками по полу, надеясь, что они просто упали.
— Ой! — ахаю я. Подношу палец ко рту и облизываю его. Вкус крови на языке становится всё более знакомым.
Я бросаю бесполезные поиски и медленно, неуверенно поднимаюсь на ноги. После чего разворачиваюсь по кругу, пытаясь понять, что это за комната.
Где я?
Я не вижу — но слышу.
Чувствую запахи.
Могу прикасаться.
Мне нужно научиться полагаться на другие чувства, чтобы понять, что меня окружает.