Иллюзии
Шрифт:
Она поставила на проигрыватель новую пластинку, потом повесила рождественские веночки и, по совету Джинни, соединила их гирляндами.
– Как чудесно, – весело сказала она, любуясь на свою работу. – Давай пригласим в конце недели несколько человек? Можно позвать соседей... и Лауру. Как хорошо будет снова увидеть ее.
– Лаура больше не работает в клубе, – ровным голосом сказала Джинни. – Я слышала, что она вышла замуж и уехала в Сакраменто. Хорошо, что я вспомнила об этом... У меня больше не осталось друзей...
– У тебя есть я, – сказала Вилли, взяв руки Джинни в свои и всем сердцем желая освободить ее от депрессий. – И я буду с тобой столько времени, сколько будет необходимо.
Джинни посмотрела на свою дочь полным отчаяния взглядом и заплакала.
– Это невозможно, родная, – рыдала она. – Я все время старалась и старалась, но ничего хорошего из этого не вышло.
Вилли обнимала мать, как она это делала много лет назад, утешая ее, пытаясь вселить надежду на счастливое будущее...
– Все у тебя получится, мама, – говорила она. – Все получится, если ты сама дашь себе шанс. Ты молода, и у тебя еще так много всего впереди. Кто знает, может быть, ты даже встретишь еще хорошего доброго мужчину...
Эти слова вызвали новую волну рыданий.
– О! Моя деточка! Именно об этом я и пыталась тебе сказать. Я никому больше не нужна, никому...
– Это неправда. Я не верю этому, – успокаивала ее Вилли, гладя по голове. – Я знаю, какая ты необыкновенная женщина. Любой достойный тебя мужчина поймет это.
Джинни покачала головой.
– Мне приятно это слышать, детка, но дело обстоит совсем по-другому.
С минуту она молчала, потом, изредка всхлипывая и сбиваясь, стала рассказывать о своих отчаянных поисках любви, о светлой полосе своей жизни и моментах одиночества, о мужчинах, которые входили в ее жизнь, а потом уходили, обманывая и предавая ее, растрачивая ее доверие и надежды.
Вилли спокойно слушала, пытаясь глубоко понять жизнь своей матери.
– Мама, послушай меня, – сказала она, когда Джинни закончила. – Возможно, мужчины так обходились с тобой потому, что ты сама принижала себя и свои достоинства. Ведь те мужчины, которые тебе встречались, ногтя твоего не стоят. Разве ты этого не видишь? Поедем со мной в Нью-Йорк. Продай свой магазин... Мы снова будем вместе, как в старые добрые времена. Соглашайся, мама. Я все для тебя сделаю, чтобы тебе было хорошо...
Джинни внимательно посмотрела на дочь.
– Как ты себе представляешь нашу жизнь, если я даже решусь на это, моя радость?
– Мы снимем большую квартиру, – быстро ответила Вилли. – Я буду заботиться о тебе. Ты познакомишься с новыми людьми. Иногда мы будем устраивать небольшой отпуск, путешествовать... Разве это не чудесно?
На какое-то время лицо Джинни просветлело, и, казалось, она готова согласиться. Потом вдруг выражение ее лица изменилось, словно резко захлопнули чуть приоткрывшуюся дверь. Она замотала головой.
– Нет, Вилли, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Ты всегда заботилась обо мне так, будто ты была моей матерью, а не наоборот. Настало время прекратить это и жить своей собственной жизнью.
– Но мне необходимо заботиться о тебе, мама, – возразила Вилли. – Я хочу, чтобы у тебя было все в порядке.
– Я могу позаботиться о себе сама, родная. Это время уже давно пришло.
Вилли задумалась. Она не совсем ясно понимала, что имеет в виду Джинни, но тем не менее сказала:
– Это хорошо, что у тебя есть идеи насчет того, как обустроить свою жизнь. Но если у тебя что-то не получится, помни – я всегда буду рядом с тобой.
Джинни кивнула, и, хотя она ничего не сказала, Вилли увидела в ее глазах, еще мокрых от слез, огромную любовь.
Хотя Джинни объявила о своем стремлении самой решать собственные проблемы, Вилли не стала чувствовать себя менее ответственной за нее. Приближался вечер, а вместе с ним и встреча с Тэмплом. Вилли приготовила для мамы ванну, а потом сидела на кровати и, как в прежние времена, наблюдала за маминым ритуалом приготовления. Джинни меняла один наряд за другим, спрашивая ее совета, пока Вилли не остановила свой выбор на платье изумрудно-зеленого цвета с бисером. Оно очень подходило к светлой коже и цвету волос Джинни.
Потом Вилли сама приняла душ и оделась так, будто специально хотела подчеркнуть эффектность Джинни на своем фоне. Она надела длинное белое платье простого фасона и пошла сказать маме, что уже готова. Она застала Джинни со странным выражением на лице. Мать держала в руках ее новые часы и рассматривала надпись на них.
– Это рождественский подарок от клиента, – пояснила Вилли. – Очень необычного клиента. Джинни кивнула.
– Похоже, у тебя в Нью-Йорке есть все, в чем ты нуждаешься, – сказала она. – Даже есть леди, которая хочет быть твоей матерью.
– О, мама! – воскликнула Вилли. – Тебя никто мне не заменит. В Нью-Йорке у меня работа, и только работа. Ты – самая хорошая мама, о какой можно только мечтать. Мы с тобой – одно целое. Так было, и так будет всегда.
Она нежно обняла свою мать и взмолилась про себя – дай, Бог, ей счастья, которое так долго избегало ее!
ГЛАВА 11
Шофер Тэмпла вежливо придерживал дверь лимузина, пока Вилли и Джинни садились в него. Грэг осыпал их комплиментами и, словно читая мысли Вилли, был особенно внимателен к ее маме.
– Вы часто бываете в Палм-Спрингс, Грэг? – спросила Джинни и взяла из автомобильного бара бокал охлажденного вина.
– В зависимости от обстоятельств, – ответил Грэг. – Но я всегда приезжаю сюда на Рождественские праздники. Мой клиент каждый год устраивает празднование Рождества для своих коллег по бизнесу – с большим оркестром и реками шампанского. Но этот год, по всей видимости, будет особенным, потому что я встретил двух самых красивых в этом городе женщин.
Вилли смотрела в окно, едва прислушиваясь к беседе. Но когда она увидела, что автомобиль свернул в сторону от основной дороги, она спросила: