Чтение онлайн

Найджел пересек комнату и принялся ворошить кочергой угли в камине.

– Ужасно, не правда ли? Если Уиндхем не появится, то этот крайне странный поджог бросит тень подозрения на него.

– Я не хочу в это верить. – Лэнс вытащил свою табакерку и принялся разглядывать ее крышку.

– Тогда остается лишь надеяться, что скоро он ввалится сюда и с сонной улыбкой объявит, что провел ночь в борделе. Но понимаешь, перед тем, как он отправился в Лондон, я рассказал ему о своем открытии. Я сообщил об этом и тебе, и, разумеется, лорду Тренту. – Найджел отбросил кочергу, взял в руки заварочный чайник и выплеснул остывшую жидкость на угли. – Сначала нужно почистить эти проклятые дымоходы, а потом ожидать приличного огня.

Лэнс закашлялся от внезапно повалившего из камина дыма.

– Когда я сообщил Уиндхему новость, что ты сам приезжаешь в Париж, он, похоже, обрадовался.

Найджел поставил на место чайник.

– Ты хочешь сказать, что он не был похож на человека, впавшего в панику и пытающегося скрыть следы своего преступления в огне? Если бы Уиндхем был предателем, его трудно было бы раскрыть. Мы профессионалы, привыкшие скрывать свои истинные намерения. Хотя, Бог мой, это выглядит так неестественно.

– Но насколько хорошо мы знаем друг друга? – Лэнс опустил глаза, будто бы рассматривал свои тщательно отполированные ногти.

– Мне казалось, я знаю Уиндхема, – с оттенком насмешки произнес Найджел.

Лэнс посмотрел ему в глаза.

– Мне казалось, что я знаю тебя. Думал, для тебя будет невыносимо находиться в этом доме. Я с ужасом ждал твоей реакции. Однако после первого приступа раздражения ты ведешь себя так, словно это нисколько не беспокоит тебя. И это несмотря на то, что Катрин лежала на этой кушетке и смотрела в это самое окно. Вас связывало… – Он взглянул на Фрэнсис и умолк. Лицо его было белым как мел.

– Что связывало? – вкрадчивым голосом спросил Найджел. – Что тебе известно, Лэнс? Умоляю, не нужно щадить меня. Фрэнсис знает о Катрин, и если у нее нет желания слушать твой рассказ, то она может выйти из комнаты. Наступившее молчание нарушил стук в дверь.

– Войдите, – поднял голову Найджел. В комнату вошел слуга и поклонился.

– Месье Антуан? Вас просят спуститься в конюшню. Конюхи поссорились из-за лошадей.

Найджел поклонился Фрэнсис и Лэнсу, на лице его застыло насмешливое выражение.

– Как я уже говорил, мы живем на грани хаоса. Нельзя допускать ссор между слугами. Надеюсь, вы меня извините.

Лэнс закрыл лицо руками.

– Боже мой! Боже мой! Почему вы не можете как-нибудь повлиять на Риво? – Его длинные пальцы ухватили пряди белокурых волос. – Вы же его любовница, черт возьми! Неужто не в ваших силах вырвать его из этого ужасного… Проклятие! Возможно… после Фарнхерста… вы ненавидите его, и вам все равно?

Фрэнсис старалась держать себя в руках.

– Ужасного… чего, мистер Спенсер?

Лэнс вскочил с кресла и принялся рыться в сумке, которую принес с собой.

– Я привез это из Англии. Не знаю, зачем я это сделал. Мне следовало сжечь их.

Он протянул стопку бумаг Фрэнсис. Она взяла один листок. На грубой гравюре были изображены несколько человек, мужчин и женщин. В первое мгновение она ничего не поняла, но постепенно до нее дошел смысл рисунка. Она взглянула на следующий листок. «Развлечения маркиза, или Они все делают это». На этот раз среди мужских и женских фигур был осел.

Она подняла глаза на Лэнса.

– Но это же неправда.

– Неправда? А откуда вы знаете? Вам известно, куда он уходит, когда его нет с вами?

Фрэнсис села и принялась рассматривать следующий листок. «Лорд N и мисс N, или Искушение девственницы». На нее с издевкой смотрели сплетенные в любовных объятиях фигурки – грубая пародия на изображения в священных храмах Индии.

– Конечно, нет. Найджел говорил, что ходит к Бетти или в какой-то боксерский клуб.

Лэнс принялся собирать листки. Он с яростью скомкал их и сунул в камин.

– Я не говорю, что тут все правда – эта мисс Ривер, например, – хотя об этой истории говорил весь Лондон. Но ведь действительно существуют тайные клубы, в которых практикуются подобные мерзости. Считается, что Риво состоит членом большинства из них. Его уже почти не принимают в обществе.

– Из-за всей этой нелепицы? – недоверчиво спросила она.

– Нелепицы? Ради всего святого! Большинство людей испытывают отвращение к подобной испорченности. Или вы хотите сказать, что не верите всему этому? Думаете, он стал бы объектом такой ужасной клеветы, если бы вел жизнь святого?

Фрэнсис смотрела на скомканные Лэнсом листки.

– Итак, он ищет отдохновения с куртизанками или другими мужчинами. Это совершенно естественно. Это одно из проявлений Камы – радости плотской любви.

Лэнс посмотрел на нее так, будто у нее внезапно выросли две головы.

– Любви? Но ведь любовь – самое чистое из человеческих чувств! Как вы могли назвать этим словом подобные мерзости? Любовь – это то, что Риво испытывал к Катрин. Если бы вы видели их вместе… – Он упал на одно колено и склонил голову перед камином, как перед алтарем. – Когда Катрин умерла, в нем что-то сломалось. Все его друзья видели это. Он пытался забыть ее, погружаясь в пучину беспутства и порока. Но это погубит его.

Он высек искру и поджег бумаги. Повалил дым, и Лэнс закашлялся.

В комнате стояло зловоние. Фрэнсис подошла к окну и распахнула его. Почему же он пощадил ее в Фарнхерсте – даже полубезумный от яда? Но теперь перед ней сидел Лэнс, который знал Найджела гораздо лучше – и гораздо дольше, – и страдания его были искренними.

– Простите, – кашляя, произнес Лэнс. – Мне не следовало вам ничего говорить.

– Не важно. Вам, наверное, тоже тяжело это видеть. – Она сложила руки на коленях. – Вы жили в этом доме вместе с ними.