Чтение онлайн

Радио как раз громко сообщало о худшем.

Лукас вернулся к столу и наклонил лампу так, чтобы она освещала рукопись. Когда-то он боялся звонков Джульетты, боялся, что его застукают во время разговора, или что на вызов ответит Бернард, или что она попросит его сделать то, что он не сможет, или никогда больше не позвонит снова. А теперь, когда лампы над головой светили ровно и сигнал не гудел, Лукас мечтал только об одном — о ее звонке. И от ожидания у него сдавливало грудь. Хотя подспудно он понимал — то, что делает Джульетта, опасно, и с ней может случиться что-то плохое. В конце концов, она жила под красным крестом — отметкой, означающей смерть для любого, кто там находится.

Страницы руководства были полны примечаний, которые она делала остро заточенным карандашом. Лукас потер одну такую строчку, ощутил бороздки от грифеля. Смысл самих примечаний остался для него непостижим. Позиции регуляторов во всех мыслимых комбинациях, позиции клапанов, электросхемы… Пролистывая страницы, он воспринимал руководство как нечто схожее с его звездными картами и созданное человеком, мыслящим примерно как он сам. От осознания этого факта разделяющее их расстояние стало восприниматься еще тяжелее. Ну почему он не мог все вернуть? Отправиться в прошлое, куда-нибудь до очистки, до серии похорон. Она каждый вечер приходила бы с работы и сидела рядом, а он всматривался бы в темноту. Они размышляли бы и наблюдали за небом, болтали и ждали.

Лукас перевернул руководство и принялся читать текст пьесы, казавшийся почти неразборчивым. На полях он увидел примечания, сделанные не рукой Джульетты. Он предположил, что их оставила мать Джульетты или кто-то из актеров. На некоторых страницах имелись схемы со стрелочками, обозначающими движение. «Актерские пометки», — решил он. Перемещения по сцене. Наверное, пьеса была подарком Джульетте — женщине, к которой он испытывал чувства и чье имя значилось в названии пьесы.

Лукас стал просматривать текст в поисках чего-нибудь поэтического, что смогло бы поднять ему настроение. Пробегая страницы глазами, он вдруг мельком заметил знакомый почерк. Лукас стал перелистывать пьесу обратно, пока не отыскал нужное место.

Да, это точно была рука Джульетты. Лукас положил лист под лампу, чтобы прочесть выцветшие буквы:

Лукасу показалось, что его грудь пронзил холодный стержень. Тоска сменилась вспышкой ярости. Что это за Джордж? Увлечение молодости? У Джульетты никогда не было официальных отношений — он проверил документы на следующий же день после их первой встречи. Доступ к серверам давал ему некоторые полулегальные возможности. Может быть, предмет ее воздыханий? Какой-то мужчина из механического, уже влюбленный в другую девушку? Для Лукаса подобное оказалось бы еще хуже. Мужчина, которого она страстно желала, как никогда не станет желать его самого. Может, потому она и нашла себе работу так далеко от дома? Чтобы не видеть этого Джорджа, который ей никогда не достанется? И чувства к которому она спрятала на полях пьесы о запретной любви?

Лукас уселся перед компьютером Бернарда. Пошевелив мышкой, он подключился к серверам. Щеки его пылали из-за нового гадкого чувства: Лукас знал, что оно называется «ревностью», но впервые испытал, как из-за него кровь ударяет в голову. Он подключился к базе данных с личной информацией и провел поиск по имени «Джордж» среди населения нижних этажей. Поисковый запрос выдал четырех кандидатов. Лукас скопировал их личные номера, сохранил в текстовый файл, а затем провел поиск по каждому номеру в другой базе. Когда появились фотографии, он просмотрел персональные данные этих людей, ощущая легкую вину за такое злоупотребление властью и небольшую тревогу из-за сделанного открытия. Зато он избавился от мучительной скуки, найдя себе занятие.

Лишь один из Джорджей работал в механическом. Пожилой мужчина. Прислушиваясь краем уха к рации, Лукас задумался, что стало с этим человеком, если он все еще там, внизу. Не исключено, что его уже нет в живых и что архивы на пару недель устарели, потому что из-за блокады информация не обновлялась.

Двое других были слишком юны. Одному не исполнилось и года. Второй ходил «тенью» за носильщиком. Оставался последний, тридцати двух лет. Работал он на базаре, в графе «профессия» значилось «иное», был женат, имел двух детей. Лукас всмотрелся в мутноватую фотографию. Усы. Намечающаяся лысина. Кривоватая ухмылка. Лукас решил, что глаза у этого Джорджа чересчур широко расставлены, а брови слишком темные и кустистые.

Он взял руководство и перечитал запись Джульетты.

«Тот мужчина умер», — решил он.

«Лежишь ты предо мною. Мертвый».

Он выполнил другой поиск, на этот раз глобальный, включающий сведения и об умерших. Результат выдал сотни имен по всему бункеру, начиная со времен, предшествующих восстанию. Лукаса это не обескуражило. Он знал, что Джульетте тридцать четыре года, потому ограничил поиск интервалом в восемнадцать лет, решив, что если ей было меньше шестнадцати, когда она влюбилась, это не станет его напрягать, и он избавится от терзающей его зависти и постыдной ревности.

Из найденных Джорджей лишь трое с «глубины» скончались за минувшие восемнадцать лет. Одному было за пятьдесят, другому за шестьдесят. Оба умерли естественной смертью. Лукас задумался — не стоит ли провести перекрестный поиск между ними и Джульеттой? Вдруг они были как-то связаны по работе или состояли в дальнем родстве?

И тут он увидел третий файл. Это оказался его Джордж. Ее Джордж. Лукас понял сразу. Он подсчитал, что Джорджу исполнилось бы тридцать восемь, если бы он остался жив. И он умер всего три года назад, а работал в механическом — и никогда не был женат.

Лукас провел поиск по личному номеру, и фотография подтвердила его опасения. Джордж был красивым мужчиной: массивный подбородок, широкий нос, темные глаза. Он улыбался в объектив, спокойный и расслабленный. Такого человека тяжело было ненавидеть. Особенно тяжело, поскольку он был мертв.

Лукас решил узнать, отчего скончался Джордж, и увидел, что имело место расследование, после которого причиной смерти был признан несчастный случай на производстве. Расследование. Он вспомнил, что слышал что-то насчет Джулс, когда она получила должность шерифа. Относительно ее пригодности для этой работы было много споров и слухов. Особенно среди работников Ай-Ти. Поговаривали, что когда-то она помогла в расследовании одного дела, потому ее и назначили шерифом.