Иллюзия
Шрифт:
— Где она?
— Вот.
Юноша протянул ей фиолетовую сумочку. Нежная женская ладонь грубо и резво вырвала её из его рук, и Аня направилась в прихожую, совсем забыв о чае.
— Ань, прости меня.
Её глаза были мёртвые, от них отдавало могильным холодом и неподдельным ужасом. Она двигалась быстро, но не делала резких движений, на её лице не было эмоций.
— Аня!
— Забудь обо всём.
Она тихо пролепетала эти слова на прощание и выскочила на лестничный пролёт, быстро направившись на улицу.
Серёжа выбежал на улицу босиком, перетаптывая через мартовскую ледяную грязь.
— Аня!
Девушка уже была далеко, она не слышал его или просто не хотела слышать.
«Что я наделал?»
Парень вернулся в квартиру и сел за стол, разглядывая чашку Ани.
«Что я наделал?»
Пар исчез, оставив место лишь холодному сжатому воздуху, витающему из угла в угол.
Серёжа захлопнул ноутбук, вылил чай в раковину и лёг в кровать.
Хотелось, чтобы у него шли слёзы, но он проплакал их ещё в детстве, он лишь чувствовал боль. Он не понимал причины произошедшего он не понимал, что ему делать дальше.
С болью в сердце и беспамятстве в разуме он заснул, завершив тем самым этот ужасный мартовский день.
Знаешь. Я ощущаю сейчас 3 чувства. Первое — злорадство. Второе- печаль. Третье — страх. Они не соревнуются между друг другом, они все доминируют.
"Это грустно", "поделом ему", и "как же мне страшно, что тоже самое может произойти и со мной".
Меня пригласили в общую беседу ребят, которые гуляли с нами в парке и были в караоке. Аня не проявляет там такой уж большой активности, но всё-таки иногда она выражает своё мнение, что позволяет мне узнать её получше. Изредка я просто скидываю туда какой-нибудь мем или новость, чтобы не быть занудой, надеюсь Аня оценит хоть это, ведь я всё ближе к ней. Ближе к моей цели.
Извини за тот сумбур в прошлый раз, речи про Моисея и оскорбления в твою сторону. Всё же ты мой друг, хоть я никогда и не узнаю твоего настоящего имени, а ты моего. Представляешь, ты ничего не знаешь обо мне, а я о тебе, но банальное прочтение тобой этой книги делает нас друзьями. Разве это не чудо… Вот бы это работало так и с любовью.
По грязи громко булькали черные ботинки. Солнце нагло освещало блики влаги, парящие в воздухе, и отражалось прямо в Серёжу.
— Дом раз…… Дом два…… Поворот…. Какая-та херь…… Дуб.
Он медленно перешагивал через земляные весенние лужи, пока не наткнулся на своего старого друга.
— Ты всё также цветёшь, дружище. Я уверен у тебя вырастут очень красивые листья, правда, я не знаю… Какого-то это каждый раз обрастать новыми листьями, любоваться их красотой, а потом безучастно наблюдать, как они чахнут и гниют под твоими неподвижными кронами. Зачем тогда вообще ты растишь листья, если их участь предрешена?
Могучее дерево ответило юноше безмолвной скорбью, и Серёжа, довольный ответом, двинулся дальше.
Через 10 минут он был в школе, быстро переобулся и вошёл в класс. Как ни странно, Ани здесь не было, её стул пустовал, а на парте уже скопились за ночь сердобольные пылинки.
«Опаздывает?»
Серёжа пытался забыть вчерашнее. Он всё еще надеялся, что это был лишь резкий выброс эмоций, и на утро его будет ждать адекватная подруга по имени Аня.
Но её не было.
— Так, ребята, начало урока, все сели по местам.
«Что?»
— Извините, а где Анна Миронова?
— Я не знаю, а вы, Сергей Савинков?
— Нет.
— Я сейчас ей позвоню.
Учитель достал телефон, но спустя минуту тревожного ожидания, он лишь пожал плечами.
— Что поделаешь, начинаем без неё.
— Учитель, можно быстро выйти?
— Да, иди.
Серёжа захлопнул дверь и ринулся в вестибюль.
«Что? Как? Почему? Сумочка? Мусорка? Ключи? Что-то не нравится дома? Холод? Ссора?»
Догадки сыпались градом на бедную голову юноши, скапливаясь в его потухающих глазах.
«Охранника нет».
Забыв о своём портфеле и уличной обуви, Серёжа помчался своими чистыми башками по грязи, забрызгивая ею свои брюки.
«Сука, надо бежать, срочно бежать! Я понял! Почему я раньше не понял, сука! Этого могло бы и не быть!»
Ему вспомнилась кожаная военная сумка на плече Ани, её вечно разряженный телефон, ледяные глаза, отсутствие интереса к общению, медленное движение к дому от школы, отношение к ноутбуку и играм, ходьба в кроссовках зимой, неумело замазанные бежевым цветом синяки под глазами, глупые отмазки про детей, закинувших её сумочку на дерево и отсутствие какого-либо блата в школе.
Все эти факты складывались в единую картину, но в ней не было смысла, ведь было уже поздно.
Он мчался из-зо всех сил, как полоумный, маша руками. Со лба обильно тёк пот, а из его промёрзшей от интенсивного дыхания глотка выдавала уже нездоровые хрипы и вздохи
«Это здесь!»
Двухэтажный старый кирпичный дом, заброшенная котельная, деревья и узкая тропинка, выложенная асфальтом в новостройки неподалёку.
«Мусорка!»
Вспотевший и грязный, как последняя свинья, юноша, чуть ли уже не выблёвывающий свои мозги вместе с содержимым желудка, подошёл к мусорке.
— ……
В синем перевернутом баке лежала бирюзовая потёртая кофта, бело-фиолетовые кроссовки с чудно завязанными шнурками, клетчатая юбка, бежевый лифчик и трусики.
Всё это перемешалось с помоями и бутылками, было разорвано или продырявлено, так что некоторые элементы одежды лишь материалом намекали на принадлежность к чему-то, что можно было носить.
«…»
Серёжа не мог думать в этот момент. Это был тот крайний случай, когда его мозг просто не работал, оставляя всё инстинктам и эмоциям.