Чтение онлайн

Холлман на две недели задержался на Квадже, чтобы изучить обломки ракеты. По пути из Гонолулу в Лос-Анджелес, читая новости о неудачном пуске, он поразился, что Маск обвинил во всем его. Как только самолет совершил посадку, Холлман поехал прямиком в штаб-квартиру SpaceX, которая находилась в трех километрах от аэропорта, и ворвался в кабинет Маска. Вспыхнула ссора; Шотвелл и Мюллер пытались уладить конфликт. Холлман хотел, чтобы компания опровергла утверждение Маска, и Мюллер попросил, чтобы ему разрешили это сделать. “Директор здесь я, – ответил Маск. – С прессой говорю тоже я, поэтому ты в это дело не суйся”.

Бюлент Алтан готовит гуляш

Холлман сказал Мюллеру, что останется в компании, только если ему никогда не придется непосредственно взаимодействовать с Маском. Он ушел из SpaceX через год. Маск говорит, что не помнит этого, но добавляет, что Холлман был не лучшим инженером. Мюллер с ним не согласен: “Мы потеряли хорошего специалиста”.

Оказалось, что Холлман был не виноват. Когда нашли топливопровод, фрагмент соединительной гайки по-прежнему сидел на месте, но подвергся коррозии и треснул пополам. Виновником аварии стал морской воздух Кваджа.

После неудачной первой попытки пуска инженеры SpaceX стали осторожнее. Они начали тщательно испытывать и подробно описывать каждый из сотен компонентов ракеты. В кои-то веки Маск не настаивал, чтобы все работали в головокружительном темпе и сломя голову бежали вперед, позабыв об осторожности.

Тем не менее он не пытался и устранить все возможные риски. Это привело бы к тому, что ракеты SpaceX стоили бы так же дорого и производились бы так же долго, как продукция раздутых государственных подрядчиков, работающих по системе “издержки плюс прибыль”. Маск потребовал, чтобы велась таблица, в которой указывались все компоненты, стоимость сырья для их производства, стоимость контрактов всех поставщиков SpaceX, а также имя инженера, ответственного за снижение соответствующих затрат. На совещаниях он порой показывал, что знает эти цифры лучше инженеров, которые выступали с докладами, и приятного в этом было мало. Обзорные совещания проходили чрезвычайно напряженно. Но затраты снижались.

Это вынуждало SpaceX идти на взвешенные риски. Например, именно Маск одобрил использование дешевого и легкого алюминия для соединительной гайки, которая подверглась коррозии и обрекла первый полет Falcon-1 на неудачу.

Другим примером могут послужить так называемые гасители колебаний топлива. Когда ракета набирает высоту, оставшееся в баках топливо порой начинает колебаться. Чтобы не допустить этого, к внутренним стенкам баков прикрепляются жесткие металлические кольца. Инженеры реализовали это на первой ступени Falcon-1, но увеличивать массу второй ступени было нежелательно, поскольку ее необходимо было вывести прямо на околоземную орбиту.

Команда Кенигсманна построила несколько компьютерных моделей, чтобы проверить, с какими рисками сопряжены колебания топлива. Проблемы возникали лишь в крошечной доле симуляций. Инженеры составили список из пятнадцати главных рисков, и первое место в нем заняло опасение, что тонкий материал, используемый для оболочки ракеты, погнется в полете. Колебания топлива на второй ступени были поставлены в списке на одиннадцатое место. Когда Маск вместе с Кенигсманном и его командой прошелся по списку, он решил, что с некоторыми рисками придется смириться, и среди прочего в их число вошли колебания на второй ступени. Вероятность большинства из этих рисков невозможно было рассчитать по компьютерным моделям. Риск колебаний топлива необходимо было проверить в реальном полете.

Проверка состоялась в марте 2007 года. Как и годом ранее, сначала все продвигалось хорошо. Обратный отсчет дошел до нуля, двигатель Merlin запустился, и ракета Falcon-1 взмыла в небеса. На этот раз Маск наблюдал за пуском из командного пункта в штаб-квартире SpaceX в Лос-Анджелесе. “Да, да! У нас получилось!” – воскликнул Мюллер и обнял его. Когда вторая ступень отделилась в соответствии с планом, Маск прикусил губу и улыбнулся.

Ханс Кенигсманн, Крис Томпсон и Энн Чиннери на Кваджалейне

“Поздравляю, – сказал он. – Я еще долго буду смотреть это видео”.

Целых пять минут – а этого вполне хватило, чтобы открыть пару бутылок шампанского, – все ликовали. Затем Мюллер заметил кое-что на видео. Вторая ступень начала подрагивать. Поступающие данные подтвердили его опасения. “Я сразу понял, что дело в плещущемся топливе”, – говорит он.

На видео казалось, что Земля вращается в стиральной машине, но вращалась на самом деле не планета, а вторая ступень. “Ну же, остановись!” – воскликнул один из инженеров. Но к тому моменту надежды на стабилизацию уже не осталось. Через одиннадцать минут после взлета видео прервалось. Вторая ступень и выводимый на орбиту груз падали на Землю с высоты 290 км. Ракета вышла в космическое пространство, но орбиты достичь не смогла. Решение принять одиннадцатый риск из списка – и не устанавливать гасители колебаний топлива – обернулось крахом. “Отныне в списке рисков всегда будет одиннадцать пунктов, – сказал Маск Кенигсманну. – Мы не станем ограничиваться десятью”.

Маск часто повторял, что спроектировать автомобиль несложно. Сложно его произвести. И сложности начались после презентации Tesla Roadster в июле 2006 года.

Целевая себестоимость родстера изначально составляла около 50 тысяч долларов. Но затем Маск стал вносить изменения в конструкцию, и возникли серьезные проблемы с подбором подходящей трансмиссии. К ноябрю 2006 года издержки взлетели до 83 тысяч.

Это вынудило Маска пойти на необычный для председателя совета директоров шаг: он отправился в Англию на встречу с представителями компании Lotus, поставлявшей ходовые части, ничего не сказав генеральному директору Tesla Мартину Эберхарду. “Сложилась неловкая, на мой взгляд, ситуация: Илон попросил Lotus представить собственное видение графика производства”, – написал один из руководителей Lotus Эберхарду.