Илония
Шрифт:
В это время вошел приказчик, и управляющий, кивнув на молодых людей, приказал ему:
– Отведешь этих двоих на Звенящий прииск. Скажешь Варлоу, чтоб парень вкалывал, как следует, а девчонку - на кухню. Они муж и жена, так что пусть себе хижину построят, сами, и в свободное от работы время.
Потом взглянул на ошарашенных таким неожиданным поворотом молодых людей.
– Только попробуй, - грозно прервал Марок Корна, открывшего было рот, - у нас еще и стражники есть, и рудники под землей. Это для особо тупых и много выступающих. Оттуда, знаешь ли, не так то просто выйти. Вход один, и охраняется очень хорошо. Так, что считай, что вам обоим еще повезло. И учти на будущее, парень, у нас выполняется все, что ни прикажет госпожа, абсолютно все. И не советую вам испытывать ее и мое терпение.
Буквально вытолкнув Корна с Алаиной из кабинета, Марок захлопнул за ними дверь.
Корн развернулся и грохнул ногой об дверь.
– Открой, негодяй, ты не можешь поступать с нами, как с рабами. Мы ничья не собственность и не желаем…
Откуда не возьмись, рядом выросло несколько стражников. Дверь открылась, и управляющий гаркнул:
– Взять наглеца.
Тотчас руки Корна были скручены за спиной. А Марок подошел к нему вплотную и прошипел:
– Сейчас отправишься в нашу маленькую, удобную тюремную камеру, а твоя жена поедет на прииск одна. И учти, там много одиноких мужчин…
Корн взревел и попытался вырваться, Алаина бросилась к нему, но управляющий схватил ее за руку и, крепко держа, продолжил:
– Или же ты сейчас покорно скажешь: "Мой господин, я благодарю вас за предоставленную работу", и вы оба тотчас же уберетесь с моих глаз.
Корн скрипнул зубами, некоторое время сверлил глазами управляющего, потом неимоверным усилием взял себя в руки и уже спокойным голосом произнес.
– Мой господин, мы благодарим вас за предоставленную работу.
Отпущенная Алаина кинулась к нему и он, уже свободный, судорожно прижал ее к себе:
– О небо, - прошептал он ей, - куда же я тебя втянул?
Алаина улыбнулась ему сквозь слезы.
– Мы выпутаемся из этого, как обычно.
Звенящий прииск находился в горах и добраться туда было нелегко. Зато место там было очень красивое, и Корн с Алаиной сразу полюбили его.
Небольшое плато среди скал и речка, протекавшая через него. От звонкого не прекращающего журчания этого ручья прииск и получил название Звенящего.
Староста Варлоу оказался невысоким кряжистым мужчиной, пожилого возраста. Он был угрюм, но, как оказалось впоследствии, не злобен.
С неодобрением оглядев молодых людей, особенно Корна и его руки, он презрительно хмыкнул, и повел их по лагерю.
Лагерь старателей напоминал маленькую деревню. Многие старатели жили тут со своими семьями. Домики были маленькие, около некоторых был разделан крохотный огородик, сушилось на солнце белье, тут и там виднелись играющие дети.
Все склоны скал утопали в буйной растительности, здесь же Корн с Алаиной заметили небольшой сад плодовых деревьев, возделанный чье-то заботливой рукой. Для Малютки и Татика - их лошадей, здесь было полно свежей травы.
Дом Варлоу был самый большой, к нему же была пристроена большая кухня под навесом. Жена Варлоу оказалась тем самым поваром, к которому должна была быть приставлена помощницей Алаина. Кухарка приветливо приняла вновь прибывших и тут же распорядилась, чтобы молодые люди временно, пока не устроятся, жили в небольшой комнате рядом с кухней.
Тетушка Раниса, как она велела себя называть, усадила голодных Корна с Алаиной за стол и ненавязчиво начала расспрашивать. Ее муж сидел рядом и молча слушал. Корн с Алаиной уже не раз рассказывали свою заранее обговоренную историю, так что на все вопросы отвечали спокойно и слаженно. Они (назвались они Орни и Лина, созвучное своим настоящим именам) - дети небогатых родителей из небольшого городка на востоке страны, поженились против воли родителей, вынуждены уйти из дома и скитаться, ища работу. Поднакопив, намерены заняться каким-нибудь самостоятельным делом. В принципе, рассказ мало чем отличался от правды, поэтому, лишь в подробностях, Корн и Алаина вынуждены были прибегать к сочинительству. Тетушка Раниса поверила их рассказу, только тут же отчитала их, как маленьких детей, за то, что те пошли против воли старших.
Варлоу же прямо сказал:
– Не нравитесь вы мне. Жди беды от вас. Мало того, что по свету без родительского благословения бродите, так еще и белоручки. Посмотри, жена, на их руки. Это руки неженок, а не работников.
Корн с Алаиной переглянулись, и Алаина умоляюще сказала:
– Не судите нас по внешнему виду, господин Варлоу. Мы, может, и немногое умеем, но не боимся никакой работы, мы хотим работать и зарабатывать.
Варлоу только хмыкнул.
– Не называй меня господином, девочка. А насчет вашего желания, посмотрю я на вас через несколько дней.
Со следующего дня началась трудовая жизнь лорда Корна и его жены - леди Алаины.
Алаина быстро втянулась в работу. Все, что она делала, ей было знакомо и не в тягость. Тем более, что многие старатели кормились в семьях, на остальных приходилось готовить не так уж и много. Тетушка Раниса осталась очень довольна помощницей, а та, быстро справившись с делами, могла заняться чем-то еще. Выяснив, что из населения прииска никто не умел толково шить, она тут же предложила свои услуги нескольким женщинам. Красивая и спокойная, веселая и приветливая она вскоре завоевала всеобщую любовь. Как и в лагере Ургана, к ней потянулись и жены старателей, и их дети.
Корну вначале было очень плохо. Первые дни он, после целого дня работы, приходил домой, еле держась на ногах. Работали старатели с утра до позднего вечера, отдыхая только пару часов после обеда, дожидаясь спада жары. Приходилось работать и лопатой, и носить тяжести. Алаина, как могла, пыталась помочь любимому. Массаж натруженных мышц и успокаивающие компрессы из трав действительно облегчали боль и помогали Корну снова и снова с утра приниматься за работу.
– А я-то наивный, - возмущался собой Корн, - думал, что многочасовые тренировки в фехтовальном зале делают меня сильным и выносливым. Алаина, оказывается, твой муж слабак и неумеха.
– Да, ты как чувствовал, и выбирал себе в жизни то, что полегче, - шутливо подразнивала его девушка, - например, стать конюхом. Ведь что конюх делает: помахал лопатой, а потом мой себе лошадей, да выгуливай их.
– Нет, Алаина, теперь я вообще мечтаю только о службе стражником, - смеялся Корна, постанывая, - там вообще не надо брать в руки эту ненавистную лопату.
Варлоу зорко следил за юношей, пытаясь подловить его за отлыниванием от работы, но все было тщетно. Придраться было не к чему, и Варлоу стал нравиться молодой парень. Держался он стойко, хотя Варлоу и видел, как ему тяжело, нрава был веселого и незадиристого. Мог рассмешить напарников шуткой, никогда не выбирал себе работу полегче.