Чтение онлайн

– Странный обычай, Илья. У нас, если ночь застает в пути, рядом обязательно найдется если не постоялый двор, то уж деревушка, наверняка. – Заметил де Фуа, когда его люди разбили на полянке бивак.

– Знаешь, сиятельство, у нас на подобный случай имеются станции. Как раз в дневном переходе. Да только на Руси такие поезда как у тебя, редкость. Так что, то что для наших - дневной переход, для твоих карет – полтора. Вот и получается, как не будешь ехать, а под открытым небом все одно ночевать придется. А села... Здесь, от одного села до другого сотня верст может набраться. А между ними лишь вот такой лес. Так-то. – С этими словами, Илья подвесил над своим костерком небольшой котелок, и принялся с любопытством наблюдать за приготовлениями слуги графа, и по совместительству повара. Уставший народ потихоньку тоже что-то кашеварил, даже железные швейцарцы, наполнили котел каким-то густым варевом. А повар графа, все старательно что-то шинковал, нарезал, заправлял.

– А что ж слуга, еду-то твою не приправит ничем? Только посолил, да и то... – Поинтересовался у графа Илья.

– Приправы... В походе не до роскоши, Илья. Она только развращает. – Отмахнулся тот.

– А ну да... Конечно. – Покивал Илья, наблюдая, как слуга выставляет на небольшой складной стол, накрытый накрахмаленной скатертью, серебряные приборы (небольшой нож, и писк сезона – двузубая вилка), кубок для вина, и тарелки. Илья хмыкнул, глянул на свой закипевший котелок с похлебкой, и развязав тесьму на мешочке, высыпал в варево щепоть смеси соли с молотым перцем. Так что б граф не заметил, и не обвинил в развращенности и роскошестве.

На ночь, наученные горьким опытом, французы выставили сторожу. Угрюмые швейцарцы маячили в лунном свете как какие-то призраки, но вели себя тихо, а потому Илья спокойно уснул.

Утро началось для Находника с умывания в холодном по осеннему времени ручье, и переодевания в чистое исподнее, на что посольские смотрели с некоторым офигением.

– И надо было тебе морозиться, Илья? – Поинтересовался граф, когда кортеж тронулся в путь. (Он единственный сошелся с Ильей, остальные посольские, числом два десятка старались его не замечать, да Находник и не стремился к общению с ними).

– А как же? – Улыбнулся Илья. Моя одежда, только моя. И никакой иной живности кроме меня, в ней быть не должно. Да и от болезней всяких, если правильно закаляться, подобные процедуры очень хорошо помогают.

– Не верю, уж прости. Как холодное обливание может помочь от болезни? – Воскликнул граф. – От него ж только быстрее сляжешь!

– Это как с ядом, твое сиятельство. – Усмехнулся Илья. –Слышал же наверняка, как люди себя настолько к отравам приучают, что те их и вовсе не берут?

– Да, конечно. – Кивнул де Фуа. Он хоть и недолюбливал подобные вещи, предпочитая честную сталь, но и с «тихой смертью» был знаком не понаслышке. Матушка Екатерина о подобных способах решения проблем не забывает, недаром у нее в гербе пилюли.

– Так и тут. Понемногу закаляя тело холодной водой, в конце концов, придешь к тому, что сможешь на снегу без шубы спать. – Закончил свое объяснение Илья, и дав Сноль шенкеля, отъехал от кареты посла, недоумевая, к чему было толкать такую речугу о гигиене.

По просьбе Огюста, как разрешил Илье называть себя граф, Находник сопроводил посольство в Москву. Точнее, в пригород, так называемые Беседы в Хорошево, где, как выяснилось, останавливались все послы ожидающие аудиенции у Государя. Да здесь же Илья и застрял. Стрельцы, охранявшие небольшой посольский городок наотрез отказались выпускать Находника.

– Ты, боярин извини. Видим мы, что ты наш. Да приказ у нас. Ныне из городка никому ходу нет, дабы людишки московские по недоразумению, послам обиды не чинили. А ты ж с немчурой этой прибыл... – Басил старший наряда, перед недоумевающим Ильей. – Вон, коли надобность какая имеется, ты к дьяку приказному обратись... а то и к князю Бельскому, как он сюда нагрянет. Князь-то человек с понятием, нешто не разберется?

– Ну спасибо, стрелец. – Фыркнул Илья. (Еще бы к Государю обратиться посоветовал, хохмач). – Слышь, служивый, а кружала-то в городке имеются?

– А как же. – Заулыбался стрелец. – Вона, аккурат в третьем доме по правой стороне. Там и вывеска, и прочее. Все как указано... Правда работает каждый божий день. Ну нам-то все одно, ни в пост ни в будни туда ходу нет, а послы нехай головой с утра помаются, глядишь и разговор с ними у Иоанна Иоанновича полегче будет.

– Да ты, служивый - дипломат! – Расхохотался Илья, и махнув на прощание стрельцам рукой, устремился к кружалу.

Ох, и тяжек ты, посольский хлебушек. Борис Феодорович с трудом разогнул спину, скрючившуюся от долгого изучения депеш из разных стран и городов. Были здесь и донесения послов, оказавшихся волей Господа при дворах сильных мира сего, а рядом с ними соседствовали записки вагантов, на свой кошт отправленных Государем для обучения, в Европу. А чуть далее, у самого краешка стола громоздились послания купчин и нарочитых мужей, что хоть и числились по Посольскому приказу, да ни в одном посольстве в жизни не бывали, да и в Москве нечасто появлялись.

Но не эти свитки тревожили главу Посольского приказа. Виной его дурного настроения была короткая запись, сделанная старшиной стрелецкой стражи проверявшего историю о нападении на французское посольство. По записке старшины выходило, что во время стычки, французы порубали два десятка татей, потеряв при этом убитыми пятерых своих людей. От двадцати одного (а именно столько людей насчитывало французское посольство, когда их приняли на Рясском волоке гуртовщики) отнимаем пять, получаем шестнадцать... А в Беседы приехало семнадцать. Откуда взялся еще один?! И ладно бы был французом... Так нет же, и стрельцы из охраны посольского городка, и кабатчик, в один голос твердят, что этот лишний - «наш». А никаких «наших» во французском посольстве быть не должно! Ну и кто он тогда, подсыл? Чей? Откуда взялся?

Борис Феодорович встал из-за стола и выглянул в приоткрытое низкое оконце. На Москву уже опустились сумерки, и город потихоньку засыпал, постепенно погружаясь в тишину. Боярин с силой потер ладонями лицо, и вздохнул.

– Аникей! Вели возок подавать. – Громыхнул голос думного боярина по Посольской избе, и в ответ тут же раздался топот ног служки, ринувшегося исполнять приказание начальства. Борис Феодорович прислушался к удаляющемуся звуку шагов, и уже значительно тише, буркнул под нос, - Бельскому завтра же подкину этого «лишнего». Глядишь, придумает что толковое. Да и про того молодца что с Волоколамска в Москву шел, тож напомнить не мешает.