Чтение онлайн

Оскар посоветовал ей одеться попрактичнее и потеплее. Он сказал, что в городе, в который они направляются, происходят резкие смены температуры, в зависимости от направления ветра. Если ветер будет дуть со стороны пустыни, то жара пропечет их тела, словно мацу. А если он переменится и подует с океана, то принесет с собой пробирающие до костей туманы и неожиданные морозы. Ни то, ни другое, однако, не могло ее обескуражить. Она была готова к этому путешествию больше, чем к любому другому за всю свою жизнь.

– Знаю, я уже прожужжал тебе все уши о том, каким опасным стал этот город, – сказал Оскар, когда они нырнули под полог низко нависших веток, и ты уже устала об этом слушать, но это нецивилизованный город, Юдит. Единственный человек, которому я доверяю там, – это Греховодник. Если по какой-нибудь причине мы окажемся разделены – или что-нибудь случится со мной, – ты можешь рассчитывать на его помощь.

– Понимаю.

Оскар остановился, чтобы полюбоваться открывшейся впереди очаровательной сценой: купол Убежища и его поблекшие стены были испещрены пятнами солнечного света.

– Знаешь, я обычно приходил сюда только ночью, – сказал он. – Я думал, это священное время, когда магическая энергия становится сильнее. Но это не так. Конечно, полночная месса и лунный свет – все это очень красиво, но чудеса не исчезают отсюда и днем, такие же сильные, такие же загадочные. – Он посмотрел вверх на лесной полог. – Иногда, чтобы по-настоящему увидеть мир, надо на время покинуть его, – сказал он. – Несколько лет назад я отправился в Изорддеррекс. Я оставался там – ну, не знаю, может, два месяца, может, два с половиной, – и когда я вернулся назад в Пятый Доминион, я увидел его глазами ребенка. Клянусь, совсем как ребенок. Так что это путешествие покажет тебе не только другие Доминионы. Если мы вернемся целыми и невредимыми...

– Вернемся, конечно.

– Завидую твоей уверенности. Так вот, если это произойдет, этот мир тоже покажется тебе другим. Все изменится вокруг тебя, потому что ты сама изменишься.

– Да будет так, – сказала она.

Она взяла его за руку, и они двинулись к Убежищу. Что-то тревожило ее. Не его слова – рассказ об изменении только радостно взволновал ее, но, может быть, молчание между ними, которое внезапно стало слишком глубоким.

– Что-то не так? – спросил он, чувствуя, что она крепче ухватилась за его руку.

– Молчание...

– Здесь всегда странная атмосфера. Я ощущал ее и раньше. Множество прекрасных душ погибли здесь, разумеется.

– Во время Примирения?

– Тебе уже все об этом известно?

– От Клары. Это случилось двести лет назад, в середине лета, – так она мне сказала. Может быть, духи возвращаются, чтобы посмотреть, не совершит ли кто новую попытку.

Он остановился и тронул ее за руку.

– Никогда не говори об этом, даже в шутку. Пожалуйста. Не будет никакого Примирения, ни в это лето, ни в какое другое. Все Маэстро мертвы. Все уже давно...

– Хорошо, – сказала она. – Успокойся, я больше не буду об этом говорить.

– В любом случае, после этого лета все это отойдет в область теории, – сказал он с фальшивой легкостью, – по крайней мере, еще на пару столетий. Я буду уже давно мертв и похоронен, когда эта кутерьма поднимется снова. Знаешь, я уже выбрал себе место для могилы. Выбирал вместе с Греховодником. Это на краю пустыни, и оттуда открывается прекрасный вид на Изорддеррекс.

Его нервное бормотание нарушало тишину, пока они не подошли к двери. Там он замолчал. Она обрадовалась этому. Место заслуживало большего почтения. Стоя на ступеньках, нетрудно было поверить в то, что здесь собираются призраки: мертвецы прошлых столетий смешались с теми, кого она в последний раз видела живыми на этом месте. Чарли, манящий ее внутрь, говорящий, что в этом месте нет ничего особенного – камни, и все. И пустынники, один из которых сгорел, а второй был освежеван, и теперь тени обоих стояли на этом пороге.

– Если ты не видишь никаких препятствий, – сказал Оскар, – то, думаю, нам пора.

Он ввел ее внутрь, и они встали в центре мозаики.

– Когда начнется, – сказал он, – мы должны будем держаться друг за друга. Даже если тебе будет казаться, что держаться не за что, все равно держись, просто наши тела изменятся на время. Я не хочу потерять тебя между здесь и там. Ин Ово – это не место для приятных прогулок.

– Ты не потеряешь меня, – сказала она.

Он опустился на корточки и вытащил из мозаики около двенадцати камней пирамидальной формы размером с два кулака каждый, которые так были обточены, что, когда их ставили на место, ничего не было заметно.

– Я не вполне понимаю механизм путешествия, – сказал он, вынимая камни. – Не уверен, что кто-нибудь понимает его во всех подробностях. Но, по мнению Греховодника, существует что-то вроде общего языка, на который можно перевести любого человека. И все магические процессы сводятся к такому переводу. – Он говорил, выкладывая камни по краю круга в порядке, который казался произвольным. – И когда дух и тело переведены на один и тот же язык, первое получает возможность влиять на второе. Плоть и кости могут быть преобразованы, покинуты духом или...

– ...или переброшены в другую точку пространства?

– Совершенно верно.

Юдит вспомнила, как перемещение путешественника из одного мира в другой выглядело со стороны: плоть выворачивалась наизнанку, складывалась, тело неузнаваемо искажалось.

– А это больно? – сказала она.

– В самом начале, но не очень.

– Когда это начнется?

Он поднялся на ноги.

– Это уже началось, – сказал он.

Не успел он произнести свой ответ, как она уже ощутила это. Низ живота налился свинцом, грудь сжалась, у нее перехватило дыхание.

– Дыши медленно, – сказал он, положив руку ей на грудь. – Не сопротивляйся. Просто позволь этому случиться. Ничего тебе не угрожает.

Она опустила взгляд на его руку, потом оглядела круг, в котором они стояли, и сквозь открытую дверь убежища посмотрела на освещенную солнцем траву, от которой ее отделяло всего лишь несколько шагов. Но как бы это ни было близко, она уже не могла туда вернуться. Поезд, на который она села, набирал скорость. Было уже слишком поздно для сомнений и задних мыслей. Она была в ловушке.