Чтение онлайн

– Вот сволочь, – ругнулся Седых. – Что же он тогда так за демократию? Он же аристократ недобитый!

– Королей надо было свалить, – объяснил Бронник. – Тогда короли были еще реальной силой. Тормозили прогресс, гады. Объясняю на пальцах, раскладка была такова: сперва были долгие столетия королей, когда у власти стояли «высокорожденные», это как ты отбираешь на выставках собак по породе, чтоб обязательно от элитных производителей и не меньше двадцати поколений знатной родословной. Это начало тормозить прогресс, ибо знатные – не обязательно умные и талантливые. Нужно было дать дорогу к власти просто умным, вне зависимости от знатности, для этого вольтеры сбросили королей и объявили демократию. Начался бурный рост всего-всего, в том числе науки, культуры… Но засилье простого народа неминуемо привело к такому уродству, как общечеловечность… Подчеркиваю, неминуемо!.. А следующая неминуемая фаза – превращение в скот, жрущую и трахающуюся на улицах протоплазму. Словом, после демократии возможен только переход к имортизму, когда у власти по-прежнему любые из вида хомо сапиенс, вне их знатности или любого другого ценза, критерий один… ну, это еще уточним, а направление вам понятно, зато голос быдла отныне никакой роли не играет. И Вольтер в первых рядах бы топтал общечеловечность и рвал бы на себе волосы, в том числе и на голове, что допустили такое, бичевал бы и жег глаголом… Да наш Печатник и есть наш Вольтер, только без парика.

Седых хмыкнул:

– А будет быдло мычать за своими дебильными шоу, наш господин президент разрешит построить виселицы не только в Центре, но и во всех префектурах…

– Во всех микрорайонах, – сказал Бронник с иронией.

– А что? – удивился Седых. – Плохо? Пусть стоят, как… украшение. И живое напоминание. Ну, пусть не совсем живое. Как наглядная агитация за здоровый образ жизни.

Я поморщился, все употребляют имя мое всуе, сказал предостерегающе:

– Вы что-то заигрались со словом «быдло». Одно дело здесь, но вы скоро начнете им размахивать и в выступлениях…

Седых спросил невинно:

– А что не так?

– Да как-то оскорбительно, – ответил я, – для простого человека, который объявлен основной ценностью. Вон как целые армии приходят в движение, чтобы защитить какое-нибудь ничтожество, а правительства шлют ноты и экстренно созывают ООН.

Романовский удивился:

– Оскорбительно? Ничего нет оскорбительного. Никто никого не заставляет быть быдлом. Полнейшая свобода выбора! Что есть быдло? Лично я под этим словом понимаю человека, который в жизни ни к чему не стремится и ничем не интересуется, помимо каких-то чувственных наслаждений: балдежа, выпивки, блуда, у которого все темы для разговоров сводятся к тому, кто где сколько и как выпил, кто как и где побалдел, с кем переспал и тому подобное. Лозунг быдла: «будь попроще», то есть не интересуйся ничем, что нельзя выпить-сожрать-поиметь. Прискорбно, но в такую категорию приходится отнести большую часть окружающих. Есть простая, ясная формулировка, ей нонче около ста лет будет, правда, автор натыкал туда и сюда в ней лишних слов, но мы их уберем для ясности, а кто автор – не скажу. Кстати, там не быдло, у автора, а просто – масса, но это так, ничего страшного. Так вот, «быдло» – люди, равнодушные к высшим проявлениям человеческой деятельности.

Бронник неприятно улыбнулся:

– Вы уж, Владимир Дмитриевич, не скромничайте, не скромничайте…

Романовский неспешно поднял брови, посмотрел на Бронника из кресла снизу, как на любопытное для науки насекомое, что шуршит крыльями опасно близко к лампе.

– В чем?

– Я насчет авторства…

– А там была другая фамилия, – нагло заявил Романовский.

– Да знаем-знаем все ваши псевдонимы, – ответил Бронник с неприятной улыбкой.

Романовский сдвинул плечами:

– А это как вам угодно. Кстати, Аристотель, Платон и Марк Аврелий – тоже я. В любом случае, как члену клуба не-быдлов, мне бы хотелось, чтобы нас было больше. С удовольствием приму всех, кто просится. У каждого человека есть все шансы быть не-быдлом. Что скажете, господин президент?

Я отмахнулся:

– Скажу свое. Человек обязан освободиться от презренной плоти и стать существом из чистой энергии. Тот, кто воспевает прелести существования человека в смертном теле, – слуги Тьмы, Хаоса, Небытия. Тот, кто доказывает, что человек должен оставаться смертным, – служит дьяволу. Вот вкратце. Ну как?

– Возвышенно, – согласился Бронник, но в голосе звучало сомнение, – не слишком ли? Имортисты тоже предпочитают язык попроще.

– Я хочу напомнить, – сказал я сварливо, – что «по образу и подобию» значит именно то, что значит. Человек… подобен Богу! И потому обязан идти вверх к Богу, а не вниз к скоту.

– Хорошо, хорошо… А еще проще?

– Может быть, вообще показать знаками?

Бронник отшатнулся:

– Не надо. Догадываюсь, что вы не родились президентом и что знаки у вас могут тоже… чрезмерно выразительными.

Седых откинулся в кресле, усталый, с покрасневшими глазами, сказал с удовольствием:

– У нас сложный мир – высокотехнологичный, развитый, с высокой культурой… Но не во всем, не во всем. Разрыв с быдлизмом увеличивается из-за того, что процесс пищеварения, скажем, тот же, что и у кроманьонцев, как и процесс дефекации. Или сексуальный акт…

– Не скажите, – возразил Романовский. – В сексе много чего напридумано! Вот, к примеру…

Седых скривился:

– Оргазм одинаков при любой позе. Так что культуре – культурное, а тому, что не поддается культуре…

– Некультурное, – весело сказал Романовский.

Седых кивнул с самым мирным выражением на интеллигентнейшем лице.

– Да… гм… соответствующее. Преступления – отсутствие культуры и отсутствие понимания потребностей и запросов общества. Потому преступления надо отсекать от общества… вместе с его носителями. И зря здесь начали усложнять, уже видно, что все эти глупости насчет отмены смертной казни чересчур опередили свою эпоху. Да, чересчур! Вы же видите, что не отмена, а именно ужесточение сразу же практически покончило с преступностью. Добропорядочные граждане довольны, а неустойчивые, что могли бы по скользкой дорожке, посмотрели, как дергается в петле их предшественник… и предпочли скучную работу токарем вместо очень недолгой жизни вора. И слава Богу…

Все, что он говорит, знакомо, соскучившийся по интеллектуальной работе мозг сразу уцепился за последнюю фразу, я словно услышал голос свыше «Не употребляй имя Творца всуе», задумался о его сути, ну да, этот запрет мне прост и ясен: будь силен сам, сам справляйся с трудностями, сам иди к победам, не призывай Бога по каждому поводу, не призывай даже в важных случаях, ибо, если подумать, то и в тех важных случаях можно обойтись без Его имени, без Его упоминания и без приписывания Ему каких-то заслуг в своей карьере, своих достижениях, своих успехах. Бог не вмешивается, когда ты о чем-то Его просишь! Но Он вмешается, когда сам сочтет, что тебе нужна помощь. Правда, на это рассчитывать не стоит. Возможно, Он сочтет, что такому неумехе, который не хочет лишний раз руками подвигать, лучше позволить утонуть, пусть даже возле самого берега.

Я вздрогнул от насмешливого голоса Романовского:

– У нашего президента что-то брови сошлись на переносице… У меня уже мурашки по спине бегут!

Я посмотрел на отдыхающих со слабой улыбкой:

– Вы правы. У меня тоже бегут. Вспомнил заповедь «Не поминай имя Божье всуе», вроде бы так звучит? Что это значит не в том значении, как толкуют малограмотные священники, а на самом деле?

– Ну-ну, – сказал Романовский и подмигнул соратникам, – что же это значит? В истинном толковании, которое знаете только вы?