Император Юлиан

ОТ АВТОРА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - ЮНОСТЬ

– I-

– II- ЗАПИСКИ ИМПЕРАТОРА ЮЛИАНА АВГУСТА

– III-

– IV-

– V-

– VI-

– VII-

– VIII-

– IX-

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - ЦЕЗАРЬ

– X-

– XI-

– XII-

– XIII-

– XIV-

– XV-

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - АВГУСТ

– XVI-

– XVII-

– XVIII-

– XIX-

– XX- ДНЕВНИК ЮЛИАНА АВГУСТА

– XXI-

– XXII-

– XXIII-

– XXIV-

Краткая библиография

Оглавление

Перевод с английского Е. Цапина

©

ЛИМБУС ПРЕСС

Санкт-Петербург 2001

Гор Видал Император Юлиан: Роман.
– СПб.: Лимбус Пресс, 2001.
– 616 с.

Исторический роман "Император Юлиан" знаменитого американского писателя Гора Видала (род. 1925) повествует о том, как чуть было не повернула вспять история человечества.

Во зло или во благо?

Друг Дж. Ф. Кеннеди, Видал пишет своего "идеального лидера", в первую очередь, с него.

ISBN 5-8370-0144-1

Люсьену Прайсу

Издавая продолжение романа "Я, Клавдий", Роберт Грейвз раздраженно заметил в предисловии, что многие рецензенты, по-видимому, считают, будто он состряпал свой роман из сплетен, дошедших до нас благодаря Светонию, причем это им казалось на редкость простым и легким делом. Поэтому роман "Божественный Клавдий" Грейвз снабдил пространной библиографией, в которую включил едва ли не все сохранившиеся античные тексты описываемой эпохи. Я, к сожалению, не могу похвалиться такой начитанностью, но чтобы не подумали, что моим единственным источником была история Аммиана Марцеллина (а то и Эдварда Гиббона), в конце книги я привожу краткую библиографию. О жизни императора Юлиана сохранилось исключительно много документальных свидетельств. До нас дошли три тома его собственных сочинений и писем; кроме того, о нем оставили яркие воспоминания Либаний и Григорий Назианзин, знавшие его лично. Хотя я писал не исторический трактат, а роман, я старался строго придерживаться фактов и лишь иногда допускал некоторые перестановки. Например, сомнительно, чтобы Приск находился в Галлии с Юлианом, но в интересах повествования мне показалось целесообразным его туда отправить. Для Европы Юлиан всегда оставался чем-то вроде "запретного героя". Его романтическая попытка остановить распространение христианства и возродить эллинскую религию и культуру не перестает привлекать внимание историков и писателей, особенно в такие исключительные эпохи, как Возрождение и XIX век, когда о Юлиане написали пьесы два столь не схожих между собой автора, как Лоренцо Медичи и Генрик Ибсен. Но даже если отвлечься от удивительной жизни Юлиана, IV век сам по себе - очень интересный предмет для исследований. За полвека, прошедших между воцарением Константина Великого, приходившегося Юлиану дядей, и смертью Юлиана в возрасте тридцати двух лет, христианство окончательно утвердилось. Хорошо это или плохо, но та эпоха во многом определила и нашу современность. Названия городов я предпочитал давать не древние, а современные (например, Милан вместо Медиолан), кроме случаев, когда древнее название более известно (например, Эфес вместо Сельджук). Датировку я применил современную - до и после Рождества Христова. Поскольку придворные Юлиана были главным образом военными, даты в романе пишутся так, как это принято в американской армии, например: 3 октября 363 г. Большие трудности вызвало определение денежного курса, поскольку точная покупательная способность денег четвертого века не известна, но золотой солид, вероятно, равен приблизительно пяти долларам. Три повествователя в моем романе - Юлиан, Либаний и Приск - писали по-гречески, а на латыни изъяснялись с большим трудом, о чем они сами неоднократно напоминают, но тем не менее в их речи, как и в нашей, иногда встречаются латинские термины. Тех, кто будет понапрасну искать знаменитые последние слова Юлиана: "Ты победил, Галилеянин!", предупреждаю заранее: Юлиан их никогда не говорил. Настоящим автором этого риторического перла является Феодорит, сочинивший его столетие спустя после гибели Юлиана. Приношу свою искреннюю благодарность Американской академии в Риме и Американской школе классических исследований в Афинах за предоставленную мне возможность пользоваться их библиотеками.

– Г. В.

Либаний - Приску Антиохия, март 380 г.

Вчера утром у входа в аудиторию мне преградил путь ученик-христианин и спросил голосом, исполненным злорадства:

– Ты слышал, учитель, что произошло с императором Феодосием?

Я откашлялся и хотел было выведать, к чему он клонит, но он опередил меня и выпалил:

– Император принял крещение!

Я принял равнодушный вид: в наше время любой может оказаться тайным осведомителем. Кроме того, эта весть не застала меня врасплох. Еще прошлой зимой, когда Феодосий заболел и епископы, как коршуны на добычу, слетелись и принялись за него молиться, я уже понимал - если он выздоровеет, они поставят это себе в заслугу. Теперь и у нас на востоке появился император-христианин под стать Грациану, императору-христианину на западе. Это было неизбежно.

Я сделал попытку пройти, но юноша еще не завершил столь приятного его сердцу дела.

– А еще Феодосий издал эдикт. Его только что огласили перед зданием сената. Я слышал. А ты?

– Нет. Но мне всегда нравился слог императорских эдиктов, - уклончиво ответил я.

– Едва ли этот эдикт будет тебе по нраву. Император объявил еретиками всех, кто не придерживается Никейского символа веры.

– Боюсь, я не силен в христианском богословии. Вряд ли эдикт касается тех, кто остался верен философии.

– Он касается всех подданных Восточной империи.
– Христианин выговорил эти слова медленно, не сводя с меня глаз.
– Император даже назначил особого чиновника - инквизитора, которому даны полномочия выявить всех иноверцев. Время терпимости прошло.

Я онемел; перед глазами ослепительно сверкнуло солнце, всё смешалось, и мне показалось, что я теряю сознание или даже умираю. В чувство меня привели голоса двух подошедших учителей. По тону их приветствий я сразу понял, что им уже известно об императорском эдикте и теперь они сгорают от любопытства: как-то я отреагирую на эту весть? Мой ответ не доставил им удовольствия.

– Безусловно, для меня это не новость, - ответил я.
– Как раз на днях мне писала об этом императрица Постумия… - сочинял я на ходу. Я, увы, вот уже несколько месяцев как не получал от императрицы вестей, но не преминул напомнить врагам, в какой милости я у Грациана и Постумии. Унизительно прибегать к подобной защите, но ничего не поделаешь - время ныне опасное.

Так и не прочитав своей лекции, я тотчас удалился домой. Кстати, живу я теперь в Дафне, очаровательном предместье Антиохии, которое предпочел городу из-за царящей там тишины, - с возрастом я стал просыпаться от малейшего шума, а потом никак не могу уснуть. Ты легко себе представишь, как невыносима стала для меня жизнь в прежнем городском доме. Ты, наверно, помнишь этот дом: там меня посетил император Юлиан, когда… Ах да, я запамятовал: тебя там тогда не было, и как мы об этом сожалели! Вообще память стала играть со мной скверные шутки. Дабы ничего не забыть, приходится писать самому себе записки, которые потом зачастую теряются. Когда же наконец их удается отыскать, то - о ужас!
– я порой не могу разобрать собственного почерка. Старость не щадит нас, друг мой. Подобно вековым деревьям, мы начинаем засыхать с верхушки.