Чтение онлайн

Услышав подобнее слова, Джодар на удивление даже для самого себя вдруг исполнил первое возникшее у него при явлении ведьмы желание и резко ударил ее кулаком по лицу. Она шумно упала с низкого стула, прикрыв лицо руками, ее острые тонкие и бледные пальцы заканчивались грязными и омерзительно переломанными серыми ногтями.

– Помолчи, пожалуйста! – резко смерив свое бешенство вежливо попросил он.

Она, лежа на полу, вдруг начала мерзко хихикать, а затем и вовсе причитать плаксивым, дрожащим, почти детским голосом, продолжая прятать хрупкими руками разбитое лицо.

– Папочка злиться на меня? Пожалуйста, не бей меня, папочка, я буду хорошей, очень хорошей девочкой, клянусь тебе!

Плач снова сменился вдруг отвратительным нервным смехом, который то и дело захлебывался по-настоящему истерическими всхлипываниями истиной и нестерпимой боли замученного разума.

– Я никогда не увижу рай, – сказал Джодар, спокойно сев обратно на место, и стало понятно, что самообладание в этом человеке было сильнее любых прочих и всех возможных на свете желаний.

– Я – настоящее чудовище и мне место среди вас. Я добровольно стал таким, чтобы очистить эту землю от подобных тебе и всех, кто с вами будет хоть чем-нибудь связан. И от таких, как всезнающий Хорват. Чтоб всем тем, кто по-настоящему верит в добро и для всех, кого не коснулась еще печать вашей омерзительной скверны дорога в райские сады была открыта, широка и просторна, но самое главное очень близка и не долга.

– Папочка хочет поиграть? – взвизгнула вдруг жутковатая женщина, закрыв ладонями рот и направив черные, скошенные и злые, как у росомахи глаза на главу Ордена Тайн.

– Только чудовище способно убить и извести другое чудовище, ведьма. Мне нужен этот демон, который посмел скрываться среди слуг Империи. Он должен быть изгнан любой ценой. Я заплачу за это сполна, всю цену целиком, а ты заплатишь свою, но главное, что дело будет сделано. На то, что будет после всего этого, мне будет ровным счетом плевать.

– Лишь бы дело твое не оказалось ошибкой! – ведьма, сказав это, снова залилась безумным смехом буйной одержимости.

Джодара снова начал слепить приступ гнева болезненного и острого, как внезапный резкий ожог факела.

– Прекрати это или Богом клянусь я перережу тебе горло и самолично вырежу твое черное сердце прямо тут, а утром зарою его в серую соль. Останки твои я скормлю псам, чтоб даже сам Йормунг не смог при желании воскресить твои скверные кости.

– Хорошо! – она вдруг выпрямилась, перестала смеяться и села обратно на перевернутый стул, положив одну ногу на другую, и накрыла свои острые колени скрещенными грязными руками. Лицо ее было перепачкано в крови, а тонкие губы были сильно разбиты.

– Благочестивые речи сильного человека, – она спокойно кивнула.– Не спорю!

– Не думаю, что тебе от меня сейчас было бы меньше пользы, если бы я служила в монастыре Света, ослепленная верой в Предвечного, лишенная лица, имени и всех человеческих желаний разом, закутанная в грубую и колючую робу, запертая в каменном гробу, ежедневно замерзая и мучаясь от голода и беспрерывно молясь. Молилась бы я лишь о избавлении от жуткого страха. От страха быть свободной от монастырских стен, книг и лживых званий и потому имея возможность умереть однажды от голода, быть забитой насмерть своим пьяным до беспамятства мужем, умереть при родах в хлеву или быть ради пьяного веселья изнасилованной имперскими гвардейцами, которые на летнем празднике по ошибке заехали бы в село, где я когда-то родилась. Вы называете подобную жизнь – жизнью в Империи Грез среди людей, которые действительно верят в добро и ежедневно молятся Предвечному Свету? Вы ошиблись и назвать все это нужно было вовсе не так. Куда лучше пошла бы – Империя Слез!

– Верно! – внезапно легко согласился шемит. – Пока все это есть на моей земле, всегда нужны будут такие люди, как я. Те, кто правит тут железной рукой, те, кто знает, что такое закон, те, кто верит в существование лучшего мира, в который сами уже никогда не смогут попасть. Те, кто как ядовитое лекарство очищает мир от еще более тяжкой болезни.

– Чем тогда я хуже тебя? – изумилась она, отводя черные блестящие глаза в сторону.

– Тем, что в твоем сердце давно уже не осталось место даже для малейшей капли настоящей веры, Нэйрис! Веры во что-то лучшее, чем ты и я.

Джодар стал спокоен, подобно большому каменному изваянию древности. Он снова вспомнил вдруг, зачем и почему он делал все это бесконечно долгие десять с половиной зим. Не спал, не успевал есть и терзал себя до полусмерти, крутя в голове неимоверное количество событий и отчаянно стараясь найти сапожную иглу в стоге сена в кромешной ночной темноте. Он снова понял для себя зачем все это было нужно и на душе вновь стало спокойно и легко. Он сделает то, зачем был призван, и все, что будет с ним после уже не будет иметь никакого значения.

– Наверное, нас учили добру по разному, Джодар-Мэйс. В юности я была послушницей в монастыре Святого Прикосновения на скалистом берегу черных и холодных северных вод. Но ничего святого меня там так ни разу и не коснулось. Меня за мой нрав и непокорность от души почти каждый день стегали плеткой, морили голодом, на целую ночь ставили коленями на мелкие острые камни, сажали на цепь в промерзшей каменной кельи в одной лишь тоненькой и грязной рубахе. И конечно, все это было еще до того, как в эту самую мерзкую келью по ночам ко мне стал захаживать пьяный и потому очень уж злой на весь мир настоятель нашего святейшего синода.

– Меня учили добру в школе для рабов, ведьма, – отрезал, как серпом, поверенный Императора. – И там было во много раз хуже, потому что даже матерые и свирепые псы, которые стерегли нас по ночам, стоили дороже, чем десять людей подобных мне. А есть с ними нам всегда приходилось из одного деревянного корыта. Не рассказывай мне про ад, в нем я уже был. Я вызвал тебя не для религиозных и философских споров, которые порой в твоем исполнении мне бывают даже забавны, проклятая всеми женщина. Я хочу знать от тебя всего две очень важные для меня вещи. Первое. Что значит тот факт, что одна из ваших средь бела дня ходила в одеяниях Черного обряда в самом сердце моей земли? И второе. Расскажи мне все, что тебе известно про "Веретено тьмы", ибо я желаю проверить на тебе его могущественное действие.