Шрифт:
Глава 1
Императрица Селина вошла в просторный Церковный двор Университета Орлея в окружении своих слуг и охранников и сэра Мишеля, её рыцаря-телохранителя, шедшего сбоку, защищая её от возможного нападения. Весь преподавательский состав собрался, чтобы встретить императрицу, и теперь профессора, склонившись в приветствии, ждали её приближения.
В бледном утреннем свете мраморные стены сверкали, как только что выпавший снег. Каменные плитки двора представляли собой мозаичное изображение Андрасте, гордой и непреклонной, в перламутровых доспехах, на фоне сердоликового пламени. Селина с одобрением отметила, что со времени её последнего визита мозаику восстановили в тех местах, где время и неосторожные сапоги раскрошили камень.
Лазуритовые глаза мозаичной Андрасте смотрели прямо на Церковь, именем которой и был назван двор. Это было самое высокое здание Университета, подчёркивающее своё господство парой сияющих бронзовых куполов, которые студенты университета прозвали «грудь Андрасте».
Конечно, об этом ректор университета Селине не говорил.
Над большими бронзовыми дверями, над росписью с Андрасте и её учениками, в камне золотом были выгравированы слова из Песни Света: УЧЕНОЕ ДИТЯ – БЛАГОСЛОВЕНИЕ, НИСПОСЛАННОЕ РОДИТЕЛЯМ И ВОЗНЕСЁННОЕ К СОЗДАТЕЛЮ. Под ними, опустив головы в поклоне, и стояли ректор университета и его подчинённые, пока Селина и её свита шли по мозаике с образом Андрасте.
— Ваше Императорское Величество, — поприветствовал её ректор Генри Моррак, и по знаку Селины он и другие профессора подняли головы. — Ваш визит для нас великая честь.
— В такие тревожные времена, Моррак, я нахожу покой в знаниях и мудрости, которые вы и ваш университет даёте будущему Орлея, — Селина улыбнулась и подала знак своей свите. Двое слуг явили на свет замысловатый предмет из переплетённых полос сильверита, который, после того, как его немного повертели и покрутили, весьма изобретательно сложился в небольшую, но удивительно удобную скамейку.
Сэр Мишель отошёл в сторону, изучая взглядом проходы и окна в мраморных стенах, всегда наготове на случай опасности, но всегда источающий особую уверенность, которую Селина требовала от тех, кто служил ей лично.
Моррак занервничал. Он явно намеревался пригласить её в свой кабинет, чтобы обсудить причину, по которой Селина нанесла визит в его владения, и, возможно, похвастаться новым манускриптом, недавно расшифрованным каким-нибудь многообещающим студентом. Он поджимал губы под относительно простой маской, которую носил, как младший сын семейства Моррак, в тревоге и беспокойстве, обдумывая, как подойти к диалогу при свидетелях. Селина незаметно наслаждалась тем, что так рано ввела его в замешательство.
Императрица была одета в платье кремового цвета, отороченное вязью жемчужных нитей и обшитое затейливым золотым и аметистовым узором; цвета, символизирующие род Вальмон. Это было самое лёгкое и удобное, в чем положение Императрицы позволяло ей появляться публично, кроме тех случаев, когда она отправлялась на верховую прогулку, но наряд весил достаточно, чтобы к концу дня её спина и талия ныли от боли. Внимательно следя за тем, чтобы ничто не выдало её дискомфорта и облегчения, императрица присела на сильверитовую скамейку.
Скрыть выражение лица ей помогла полумаска, подобные которой носила вся знать Орлея. Маска была инкрустирована лунным камнем, а её золотые линии очерчивали скулы и нос. Крохотные пурпурные сапфиры обрамляли глаза, и окрашенные павлиньи перья обвивали голову подобно фиолетово-золотой короне. Сапфиры и перья могли быть заменены их аналогами других цветов, если того требовал наряд или событие. Лицо императрицы ниже маски было напудрено, а губы накрашены насыщенным красным цветом.
— Если угодно Вашему Императорскому Величеству, — начал ректор Моррак, — профессор Дюси с удовольствием прочтёт отрывок из своей диссертации о неполноценности кунарийского общества. Это смелая попытка пойти дальше ранних исследований брата Дженитиви, и, если мне не изменяет память, вы нашли его предыдущую работу очень многообещающей.
— Это и впрямь звучит чудесно, — ответила Селина и, подождав, пока Моррак почти обернулся к одному из профессоров справа от него, добавила: — Но мне кажется, обсуждение огромных рогатых правителей Пар Воллена несколько излишне в день, уже тронутый обещанием зимней стужи. — И, вновь полностью завладев вниманием ректора, продолжила: — Возможно, один из ваших профессоров сможет развлечь нас математической наукой. В последнее время я, по мере своих скромных сил, штудирую теорему Вираниона, и я была бы благодарна, если один из ваших учёных мужей мог объяснить процесс доказательства.
На мгновение во дворе замолкло все, кроме нескольких пташек, которые не улетели зимовать на юг, потому что их подкармливали студенты и смотрители.
Ректор Моррак сглотнул. Пусть даже он был младшим сыном в семье, ему следовало лучше контролировать себя. Селина мимоходом задумалась: не стало ли его открытое лицо причиной того, что семья отослала его прочь от опасностей светского двора в мир учёных, или он просто растерял куртуазные навыки, придя в университет. В любом случае, это выставляло его в невыгодном свете.
— Ваше Великолепие, — промолвил он наконец, — вы слишком скромно оцениваете свои способности к знаниям. Теорема Вираниона чрезвычайно сложна. Признаюсь, во время моего собственного обучения математике волны моего интеллекта не раз бились об её каменные берега, но с ничтожным результатом. Однако, если вы хотите поговорить о математике, я написал трактат об особенной пропорции, встречающейся в природе так часто, что должно быть сам Создатель приложил к этому руку. Я бы с радостью…
— Чаю? — спросила Селина, и сделала знак одному из слуг, который извлёк на свет изящный серебряный чайник, покрытый рунами, благодаря которым вода внутри оставалась горячей, не нуждаясь в подогреве. Другой слуга достал чашки и блюдца из антиванского фарфора, настолько изысканного, что сквозь него просвечивали лучи утреннего солнца.
— Наверняка, кто-то другой освоил теорему Вираниона. Вряд ли можно считать Университет Орлея лучшим учебным заведением Тедаса, если мы не можем понять труды просто учёного из Тевинтера.
Казалось, это оскорбило ректора Моррака. В конце концов, может, он и не растерял гордость аристократа.
— Уверяю вас, Ваше Великолепие, Университету Орлея нет равных в его стремлениях к знаниям и культуре, и в немалой степени благодаря тому факту, что тевинтерские ученые не более чем рабы магов, управляющих ими. Дав нам свободу от политических или религиозных давлений, вы дали нам силу двигать культуру Орлея вперёд.