Чтение онлайн

Он передвигает рюмку по стойке в сторону бармена, без слов прося налить еще.

Он, Аспен и я проводим дневную встречу в его пустующем клубе в центре города. Неизвестное, но элегантное место, которое пускает в свои стены только богачей и их извращенных бабушек.

Николо должен был присоединиться к нам в этом нечестивом союзе, но появились какие-то другие дела. Наверное, пытает бедную душу, пока она не пожелает смерти.

Аспен, сидящая справа от меня за барной стойкой, потому что я непреднамеренно — или намеренно — сделал так, чтобы оказаться между ней и Матео, внимательно слушает его заявление.

Она уже допила свою текилу и попросила налить еще. Она испускает вздох, возмущенно, будто учительница, а Матео непослушный мальчик в ее классе, затем закатывает рукава.

Женщина одета в черные брюки и белую рубашку на пуговицах, но выглядит она сексуальнее, чем обнаженная танцовщица у шеста.

И мне явно нужно перестать думать о том, чтобы вогнать свой член в ее киску, если я не хочу закончить все осложнением в виде лишившихся яиц, спонсируемого ведьминским шабашем.

— Мисс Блант попросила развод. Она даже не желает алиментов или компенсации.

Матео, который следил за своими шотами, как проститутка следит за деньгами, поворачивается на своем стуле и смотрит на Аспен. Маниакально. Словно она следующая в его списке дерьма.

— Как ты только что ее назвала?

В его голосе с итальянским акцентом нет ни капли грубости.

Этот человек провел две ночи в тюрьме, отчасти потому, что кулаками нарисовал карту на лице другого человека, а отчасти потому, что этот человек — Делла Рома. Ака, один из конкурентов Лучано, и там оказалось больше работы, чем я подписался, чтобы получить его карточку «освобождён».

— Мисс Блант, — повторяет Аспен, явно не считывая атмосферу.

Или, может, она считала ее громко и ясно и все равно провоцирует его, потому что она садистка.

— Ее фамилия, блядь, Лучано. — Матео показывает на нее пальцем.

— Она предпочитает свою девичью фамилию.

— Мне похуй, что она предпочитает. В моем присутствии ты называешь ее миссис Лучано.

Она кивает, но не покорно, а с таким острым вызовом, в который я хочу вонзить свои гребаные зубы.

Я ненавижу эту женщину с большей страстью, чем следовало бы, но я все равно хочу ее трахнуть.

Точнее, трахнуть ее с ненавистью.

Логика, по которой работает мой член, заключается в том, что я наконец-то смогу контролировать ее и показать ей реальное клеймо моего безумия. Пусть даже только в сексе.

И нет, эта новая логика появилась не после того, как я узнал, что она роковая женщина двадцать один год назад.

Абсолютно нет.

Матео отпивает половину своей рюмки.

— Иди к Кэролайн и скажи ей, что веселье закончилось. Ей лучше вернуться домой сегодня, или я буду тем, кто притащит ее обратно.

— Она может подать запретительный ордер в случае любого угрожающего поведения.

— Тогда сделай так, чтобы она этого не сделала.

Пошатываясь, он поднимается на ноги, похожий на солдата в разгромленном батальоне.

Как раз, когда я думаю, что неприятная встреча закончилась, Аспен вынуждена открыть свой рот.

— Боюсь, мне придется отказать. Она имеет право защищать себя от тебя, и я не буду той, кто отнимет эту привилегию.

Маленькая чертова дрянь.

Матео молниеносно разворачивается и бросается на нее. Я делаю шаг между ними в последнюю секунду, и он врезается мне в грудь.

Я хватаю его за плечи.

— Давай успокоимся, Матео.

— Повтори, — обращается он к Аспен, которая даже не встала. — Ту часть о том, как она защищается от меня. Я требую, повтори это.

Она наконец сползает со своего места и встаёт рядом со мной, ее выражение лица холодное, как сибирский лед.

— Ты изменил ей и показал, что будешь жестоким, когда дело касается ее, поэтому она хочет защиты от тебя.

— Я не изменял ей, черт возьми. — он ворчит, задыхаясь.

— Я позабочусь об этом, — говорю я ему. — Поезжай домой, Матео.

Аспен открывает рот, чтобы сказать что-то, вероятно, глупое и ненужное, снова. Но я пихаю ее локтем, и она наступает мне на ногу острой частью каблука.

Матео, пошатываясь, выходит из клуба, поникнув плечами и определенно не соблюдая очередь.

— Между прочим, я не нуждаюсь в твоей защите. Я бы, и сама прекрасно справилась.

— И когда бы? Когда твоя кровь станет новыми обоями клуба? — я смотрю ей в лицо, моя челюсть сжата так же крепко, как и ее скрещенные руки. — Думай о своих словах, прежде чем их произносить. Я думал, это мне не хватает дипломатии, но, видимо, ты лишена здравого смысла. Кроме того, если ты все еще хочешь защиты Николо, ты не получишь ее, разозлив его брата.

Она бледнеет, и это подтверждает мою предыдущую мысль. Аспен говорила на эмоциях, нелогично злясь на Матео и отвечая на это ледяным отношением.

Сомневаюсь, что она думала о сделке, которую заключила с Николо относительно всей этой шарады.

— Есть ли что-то, о чем я должен знать?

Она поднимает подбородок с вызовом, от которого мой член твердеет. Ее глаза сияют смесью запретной почвы и таинственного леса.

— Зачем? Чтобы ты мог саботировать меня этим?

— Если бы это было моим намерением, это произошло бы с твоим сотрудничеством или без него.

— Прости мой стоицизм и неспособность поверить, что у тебя благородные мотивы.

— Благородство и я не разделяем ни вселенную, ни убеждения, ни социальное положение. Кроме того, твой кумир, Ницше, был самопровозглашенным нигилистом, который очень критически относился к бесстрашию, так что принять их философский термин должно быть самонадеянно для твоего маленького сердца Ницше.

— Быть бесстрашным и на самом деле принять философию это совершенно разные вещи.

— Это как головоломка про курицу и яйцо. Быть бесстрашным значит принять философию, которая, в отличие от того, во что хочет верить твой дорогой Ницше и его старинный фан-клуб, на самом деле имеет общие черты с нигилизмом. Ни те, ни другие не считают, что человек обладает свободой воли и, следовательно, не может активно играть роль в своей судьбе. Но, по крайней мере, стоики дают людям возможность найти способы существования в рамках природы. Нигилисты же нет.