Чтение онлайн

Обвинение в создании «клики» в те времена можно было предъявить любому из тех, кто вершил судьбы империи, и оно в той или иной форме постоянно фигурировало в дворцовых усобицах. Не далее как в 166 году евнухи, по отзыву современника, «объединились в клику» для того, чтобы свалить своего врага, сановника Фэн Гуня [Хоу Хань шу, цз. 38, с. 11а], Фань Пан разоблачил в штате инспекторов связанную с евнухами «клику» из 20 с лишним человек, а евнухи со своей стороны тоже обвинили его в организации «клики» [Хоу Хань шу, цз. 67, с. 23а, 24а]. На сей раз евнухи формально остались в стороне, что позволило Лао Сю при всем правдоподобии его слов претендовать еще и на объективность.

Лао Сю одержал полную победу: получив доклад, Хуань-ди приказал схватить Ли Ина и ряд близких ему сановников, а признания, сделанные арестованными под пытками, вовлекли в дело еще более 200 человек, среди которых были выделены последователи Чэнь Ши. Имена тех, кому удалось скрыться, занесли в проскрипционные списки, которые были разосланы по всем управам; для поимки беглецов на дорогах были выставлены специальные дозоры.

Кто наполняет сосуд через край и оттачивает лезвие слишком остро, тот не может их долго сохранить. Если зал наполнен золотом и яшмой, то никто не в силах его охранять. Если богатые и знатные горды, то этим они сами на себя навлекают несчастья.

«Дао-дэ цзин»

Начатые императором репрессии, разумеется, вызвали бурю негодования в чиновничьих кругах. Хуанфу Гуй, однажды уцелевший благодаря поддержке учащихся, просил двор позволить ему разделить участь задержанных, но его просьбу оставили без внимания [Хоу Хань шу, цз. 65, с. 9б]. Чэнь Фань, своими непрестанными нравоучениями уже наскучивший императору и снискавший, по словам его биографа, «ненависть толпы придворных», разразился очередным докладом. Как всегда, Чэнь Фань был прямолинеен и резок: «Ваш слуга осмелится доложить, что мудрый правитель вверяется помощникам, а правитель, губящий государство, не желает слушать правдивых речей... Падая ниц, заявляю, что бывшие младший офицер Управления инспекции Ли Ин, императорский конюший Ду Ми, подчиненный Великого маршала Фань Пан – честные, непорочные люди, больше жизни преданные алтарям династии. Затыкать рот Поднебесной, превращать живых людей в глухих и слепых – чем это отличается от сожжения книг и закапывания конфуцианцев при Цинь?» В ответ Хуань-ди уволил Чэнь Фаня [Хоу Хань шу, цз. 66, с. 6б]. Между тем показания Ли Ина бросили тень на многих ставленников евнухов, и дело грозило обернуться грандиозным скандалом. Пришлось евнухам идти на попятную, тем более что Доу У решился на крайний шаг: сказавшись больным, он вернул императору все свои регалии. Хуань-ди наконец уступил. В середине 167 года участники «клики» были отпущены на свободу, хотя им навечно запрещалось занимать служебные должности – распространенный в позднеханьской империи вид наказания, именовавшийся «цзинь гу»23.

События весны 167 года, вошедшие в историю под названием «первого запрета клики», имели двойственный эффект. Они восстановили позиции евнухов, но также дали пищу и для пропаганды поборников «чистой» критики, в конечном счете обостряя и без того накаленную политическую обстановку. Пока был жив Хуань-ди, едва ли можно было ожидать существенных перемен, но дни десятого государя позднеханьской династии были уже сочтены. Спустя шесть месяцев Хуань-ди скончался тридцати пяти лет от роду. В один день Доу У оказался отцом вдовствующей императрицы и подлинным хозяином двора. Семейство Доу возвело на престол десятилетнего Лю Хуна, дальнего потомка Чжан-ди. Доу Мяо стала регентшей при новом императоре, получившем имя Лин-ди, а Доу У по обычаю занял пост главнокомандующего с правом входа во дворец в любое время.

Внезапное возвышение Доу все перевернуло в дворцовой политике. Забыв о былых конфликтах между чиновничеством и «внешними кланами», Доу У продолжил курс на сотрудничество с бюрократией. Опальные участники «клики» немедленно получили полное прощение и были призваны ко двору. Ли Ин стал советником императрицы, заняв пост, обычно дававшийся евнухам. Чэнь Фань получил высшую должность Великого наставника.

Приглашения были разосланы и многим отставным чиновникам, имевшим репутацию непримиримых противников служителей гарема. Доу У и Чэнь Фаню не терпелось увидеть практические результаты своего господства. Довольно скоро Чэнь Фань, ссылаясь на эллипс солнца, прямо посоветовал Доу У убрать кормилицу Лин-ди и «женских служителей Палаты документов», как презрительно называли евнухов сановники «внешнего двора». «Прежде, – писал Чэнь Фань, – служители Желтых Ворот занимались только делами внутренней половины дворца, охраняя его вход и руководя его ведомствами. Ныне они вмешиваются в государственную политику и находятся на важных постах. Их младшие родственники рассеяны повсюду (в администрации), чинят произвол и беззаконие. Вся Поднебесная страдает от этого» [Хоу Хань шу, цз. 66, с. 12б]. Доу У пошел еще дальше, предложив дочери перебить всех евнухов до единого. Та согласилась предать казни лишь уличенных в преступлениях. Тогда Доу У решил для начала ликвидировать наиболее влиятельных представителей гаремной верхушки, и вновь императрица отвергла план отца. Неизвестно, что побудило Доу Мяо взять под защиту евнухов. Возможно, она стремилась играть самостоятельную роль в политике, а быть может, просто недооценивала возможностей «женских служителей». Как бы там ни было, натолкнувшись на инертность императрицы, Доу У решил действовать в одиночку, но соблюдая правила игры. Он поставил постоянным камердинером Желтых Ворот своего доверенного евнуха Шань Бина, велев ему выявить в гареме «отъявленных негодяев и самых дурных людей». Жертвой оказался служащий дворца императрицы Чжэн Ли, тут же брошенный в тюрьму Северной управы24. Там Чжэн Ли подвергли пыткам, и на основе его показаний Шань Бин и помощник главнокомандующего сановник Инь Сюнь составили обвинительный акт против высокопоставленных евнухов Цао Цзе и Ван Фу, а также некоторых других. Теперь Доу У имел на руках юридический документ, ибо по нормам китайского права только показания, данные обвиняемым под пытками, имели неоспоримую законную силу.

Управляйте народом с достоинством, и люди будут почтительны. Относитесь к народу по-доброму, и люди будут трудиться с усердием. Возвышайте добродетельных и наставляйте неученых, и люди будут доверять вам.

Конфуций

Дальнейший ход событий принял непредвиденный оборот. Инь Сюнь и Шань Бин послали доклад патрону, но случилось так, что тот уже ушел почивать в свою резиденцию. Секретное донесение попало во дворец императрицы, где его тайно вскрыл евнух Чжу Юй, к ужасу своему обнаруживший в нем требование казнить всю верхушку гарема вместе с их семьями. Не мешкая, Чжу позвал 16 своих товарищей, и они поклялись уничтожить Доу У, Чэнь Фаня, смазав друг другу рты своей кровью. Узнав о плане Доу У, Цао Цзе доложил ничего не подозревавшему Лин-ди об измене главнокомандующего и убедил императора пройти в тронный зал дворца, посоветовав ему ввиду чрезвычайных обстоятельств обнажить меч и подпрыгивать при ходьбе. Затем Цао Цзе от имени императора издал указ о назначении постоянным камердинером Желтых Ворот его союзника Ван Фу и направил того в тюрьму Северной управы, чтобы арестовать Шань Бина и Инь Сюня. Оба оказали сопротивление и были зарублены на месте. Чжэн Ли вышел на свободу.

Понимая, что медлить нельзя, евнухи заставили императрицу выдать им императорскую печать и сфабриковали эдикт об аресте Доу У как мятежника. Чжэн Ли с небольшим отрядом пытался застать главнокомандующего врасплох, но тот успел бежать в казармы подвластной ему Северной армии, а прибывшие туда посланники Цао Цзе были перебиты. Тогда евнухи разослали в остальные части столичного гарнизона приказы спешить ко дворцу, а Ван Фу повел дворцовую гвардию на поимку «мятежного» главнокомандующего. Понимая, что отступать некуда, Доу У двинул свое войско на евнухов, пообещав отличившимся в бою воинам титул хоу и щедрые награды. На рассвете следующего дня, 26 октября 168 года, обе армии сошлись у главных южных ворот дворца, но сражение не состоялось. Пока Доу У и Ван Фу осыпали друг друга бранью, воины предпочли выжидать. По мере того как к Ван Фу подходили все новые подкрепления, евнухи получили солидный перевес, и воины Доу У, по словам хрониста, «привыкшие слушаться евнухов», начали перебегать на сторону противника. Через несколько часов войско главнокомандующего растаяло, сам Доу У бежал, был окружен и покончил с собой. Его отрубленную голову выставили на главной площади Лояна. Та же участь постигла Чэнь Фаня. Императрицу же перевели в Облачную башню южного дворца, ставшую местом ее заточения. «В те дни злые люди одержали верх, а все чиновники пали духом», – заключает Фан Е [Хоу Хань шу, цз. 69, с. 6а-8а].

Добившись решительной победы, евнухи воздержались от широких репрессий. Сознавая, что попытка одним ударом уничтожить своих противников рискованна, да практически и неосуществима, они постарались представить расправу над Чэнь Фанем и Доу У небольшим дворцовым инцидентом и дать возможность тем, кто остался на службе, переменить свою позицию и покровителей. В целом расчеты евнухов оправдались. Большинство сановников с полным равнодушием отнеслись к падению Доу У, а многие не упустили шанса продвинуться вверх по служебной лестнице.

Пример подал 80-летний ветеран Ху Гуан, принявший из рук евнухов печать Великого наставника25. Ученый Се Би, имевший звание ланчжуна, заявлял тогда в докладе императору, что из четырех гунов только управляющий работами Лю Лун «хранил добродетель», тогда как остальные «даром получали жалованье» [Хоу Хань шу, цз. 57, с. 24а]. Все кончилось единичными протестами. Один из них раздался с неожиданной стороны – от полководца Чжан Хуаня, прославившегося успешными походами против цянов. В день гибели Доу У он пришел со своим войском на помощь Ван Фу, о чем впоследствии очень сожалел.

Летом 169 года в столице случился сильный град и ураган, тогда же в тронном зале дворца нашли некую зеленую змею. По традиции сановников попросили высказаться по поводу случившегося. Чжан Хуань подал доклад, в котором объявлял причиной этих неприятных событий убийство Доу У и Чэнь Фаня и просил реабилитировать их. Лин-ди понравился доклад Чжан Хуаня, но, встретив дружный отпор евнухов, он отступил. Чжан Хуаня лишили жалованья за три месяца.

Ровно через год после переворота евнухи перешли к активным действиям. О деталях затеянной ими интриги ничего не сообщается. Известно только, что успевший вернуться в гарем Хоу Лань подговорил какого-то недруга Чжан Цзяня донести Лин-ди об организованном Чжан Цзянем союзе. Цао Цзе представил императору-подростку дело так, будто речь шла о заговоре, представляющем смертельную опасность для династии. В 10-й луне 169 года появился эдикт, предписывавший властям «выявлять вовлеченных в клику», и в результате, по отзыву хрониста, «в Поднебесной всех выдающихся мужей, конфуцианцев и преданных справедливости объявили членами клики» [Хоу Хань шу, цз. 67, с. 7а-б, цз. 8, с. 4а].