Чтение онлайн

Решения «беспристрастных и прямых» утверждались столичными инстанциями. Насколько можно судить по отрывочным свидетельствам источников, раз данная категория более не повышалась и обычно была на три-четыре ступени выше чиновничьего ранга при первом назначении на должность. По мнению И. Миядзаки, присуждаемая категория указывала высший предел, которого мог достичь кандидат на служебной лестнице [Миядзаки, 1956, с. 121-124]. Регулярно проводились переаттестации чиновников на предмет их соответствия присвоенной категории.

О конкретных обстоятельствах реформы Чэнь Цюня и начальном этапе истории новой системы почти ничего не известно. Японские и китайские историки, уделившие этой системе большое внимание, по-разному оценивают ее истоки и характер. Не вдаваясь в подробный разбор их точек зрения, расходящихся большей частью по частным вопросам, отметим основные аспекты и последствия политической реорганизации, признаваемые всеми исследователями.

С одной стороны, создатели новой системы, несомненно, рассчитывали использовать ее как орудие упрочения власти вэйской династии. Реформы Цао Пи могли иметь и более конкретную цель – устранение с политической сцены соперничающей фракции его брата Цао Чжи [Кано, 1967, с. 117].

Но в широком смысле система девяти категорий, укреплявшая контроль двора над бюрократией и устанавливавшая некий объективный статус чиновников, была направлена на укрепление центральной власти, изживание протекционизма в государственном аппарате. Заметим, что вэйские правители под страхом тяжкого наказания запретили служащим покидать пост из-за смерти того, кого они считали своим патроном [Саньго чжи, цз. 23, с. 7а]. Запрет этот оказался действенным не в последнюю очередь благодаря новой организации мандарината, ослаблявшей вертикальные личностные связи внутри него за счет консолидации горизонтальных страт иерархии девяти категорий.

С другой стороны, новый порядок выдвижения на службу представлял собой не что иное, как огосударствленную форму практики «деревенских оценок» провинциальной элиты. Примечательно, что его автор – Чэнь Цюнь, внук Чэнь Ши, происходил из именитейшего в кругах «чистой» критики клана. По мнению Ё. Кавакацу, вводя должности «беспристрастных и прямых», Чэнь Цюнь стремился, ввиду разорения районов, являвшихся традиционным оплотом «чистой» критики, поддержать последнюю сверху [Кавакацу, 1970, с. 145].

Современники единодушно отзываются о «беспристрастных и прямых» как о наследниках традиции «чистых суждений», а известные характеристики кандидатов в чиновники выдержаны в духе лаконичных оценок, принятых в кругах «рассуждающих ши». Из тех же источников явствует, что на должности «беспристрастных и прямых» полагалось назначать наиболее авторитетных мужей области. В официальном лексиконе появился термин «подвергнуться действию чистых суждений», означавший запрет служить на тот или иной срок за различные преступления против конфуцианской нравственности. Чиновникам по представлению «беспристрастных и прямых» могли снижать категорию.

Таким образом, система девяти категорий отличалась двойственной природой: призванная служить императорскому авторитаризму, она имела своей основой институт автономных «чистых суждений».

Жил-был один человек, содержавший в доме обезьян, и вот этот человек как-то сказал своим обезьянам: «Утром дам вам три меры желудей, а вечером – четыре». Обезьяны рассердились. Тогда он сказал: «Ладно, я дам вам утром четыре меры, а вечером – три». И все обезьяны обрадовались.

Вот так этот человек по поведению обезьян узнал, как нужно действовать, не поступаясь ни формой, ни существом дела. Он тоже, что называется, «следовал тому, что есть». Посему мудрый приводит к согласию утверждение и отрицание и пребывает в центре Небесного Круга. Это называется «идти двумя путями сразу».

Чжуан-цзы

Противоречия нового порядка сказались в разгоревшихся к 30-м годам III в. дебатах о критериях оценки людей. Преемники Цао Цао, старавшиеся продолжить его курс на квалификацию служащих по «действительному таланту», натолкнулись на противодействие верхов провинциального общества и высшей бюрократии. Второй вэйский император Мин-ди (227-240), выражая сановнику Лу Ю неудовольствие преклонением служилых людей перед «славным именем», заявлял: «В отборе на службу нельзя руководствоваться славой. Слава – все равно что нарисованная на земле лепешка, съесть ее нельзя» [Саньго чжи, цз. 22, с. 24а]. По указанию Мин-ди сановник Лю Шао составил пространную – из 72 статей – инструкцию по определению способностей чиновников. Лю Шао известен также как автор «Трактата о категориях людей», в котором дана детальная классификация человеческих способностей и характеров. (Всего в библиографическом разделе «Истории династии Суй» упомянуто более десяти сочинений такого рода за период Троецарствия.)

Однако громоздкие рекомендации Лю Шао, отразившие попытки дома Цао в своих интересах регламентировать деятельность бюрократии, остались на бумаге. Возражая против них, сановник Фу Ся заявлял, что без учета «общего мнения» родной округи кандидатов никакие инструкции не могут гарантировать выдвижения в чиновники «истинных талантов» [Саньго чжи, цз. 21, с. 25а].

В 40-х годах начались жаркие споры о соотношении способностей и моральной природы в человеке, весьма вероятно, связанные с борьбой за власть между группировками Цао Шуана, регента малолетнего императора, и могущественного военачальника Сыма И. Обстоятельства и исход этой борьбы показывают, что вэйская династия проиграла в единоборстве с провинциальной элитой.

Члены фракции Цао Шуана, уничтоженной семейством Сыма в 249 г., предстают в источниках изолированной группировкой дворцовых бюрократов-выскочек. Семеро из восьми ближайших сподвижников Цао Шуана были родом из незнатных семей, возвысились как дети императорских наложниц или благодаря «действительным способностям» и «приобрели славу ши в столице». Все они выделялись экстравагантными манерами, за которыми угадывается вызов служилой знати [Саньго чжи, цз. 9, с. 23а-24а, 26а, 38б, цз. 15, с. 5а].

Примечательно, что Сыма И выставлял себя защитником «почтенных людей из потомственных служилых семейств», а Цао Шуана называл главарем «новых людей», сколотившим клику [Саньго чжи, цз. 9, с. 21б].

Хотя люди Цао Шуана возглавляли регулярную администрацию, его стремление вербовать сторонников путем нерегулярных прямых назначений свидетельствует о неспособности «беспристрастных и прямых» выполнить возложенную на них двором миссию.

Фракция Цао Шуана так и не смогла завоевать поддержку в провинции. «Славные мужи наполовину уничтожены, а люди относятся к этому спокойно, никто не выказывает скорби», – оценивал современник ситуацию, сложившуюся после ее разгрома [Саньго чжи, цз. 28, с. 2б].