Чтение онлайн

Сенатор, словно червь, извивался под его ногой, а он все сильнее и сильнее давил на грудь старика, пока тот не дернулся последний раз и не перестал дышать.

Силан был одет в пурпурную тогу, а его голову украшал венок, полученный некогда от императора Августа за доблестную службу и верность Риму. Тело сенатора покоилось на роскошном ложе, отделанном резной слоновой костью и покрытом дорогой материей. Его сын Клементий горько рыдал у ног отца. Рядом стояла убитая горем жена покойного. Неподалеку от тела на маленьком алтаре курились благовония. Рабы прикрыли двери в дом занавесками цвета темной морской воды, а у входа повесили большую ветку кипариса, возвещавшую о семейном горе. Через некоторое время сюда, чтобы проститься с Силаном, пришли люди, которые знали его и работали вместе с ним. Отодвигая занавески, со скорбным лицом, устремив в пол чуть прикрытые глаза, мимо всех собравшихся к телу подошел Марк. За ним, словно тень, проследовал Сципион. Вскоре ложе с Силаном перенесли ближе к выходу и поставили так, чтобы его изножье оказалось со стороны дверей. Марк, приобняв вдову, произнес:

– Твой муж был хорошим человеком, мы все скорбим о нем. Нет слов, чтобы передать, как я опечален его смертью. Единственное, что я могу для вас сделать, это взять все ритуальные расходы на себя. Я уже послал в храм за первосвященником и рабами. Они скоро прибудут и подготовят тело к прощанию.

– Почему судьба так несправедлива? Почему мой отец умер? – всхлипывал Клементий.

– Не переживай так: твой отец – хороший человек, и теперь он находится в лучшем мире. Смерть всегда приходит неожиданно – такова воля богов. Да, кстати, два дня назад Силан приходил ко мне на разговор и передал мне это, – произнес Марк, протягивая матери Клементия грамоту, скрепленную печатью. – Он оставил мне этот документ на хранение, так как боялся, что его могут выкрасть сторонники Терентия. Сказал, что в нем изложены его мысли о создании нового войска для императора Тиберия, и упомянул, что составил завещание и прописал в нем все, что должны будут сделать его родственники, если с ним что-то случится. Я тогда рассмеялся над этими словами, сказав, что ему рано думать о смерти. Ах, как я тогда ошибался, как ошибался, – качая головой, со скорбным видом говорил Марк.

После того, как первосвященник совершил ритуал и тело было подготовлено к выносу, все ближайшие родственники и друзья еще раз попрощались с умершим.

Его подняли и понесли за город, где был сооружен похоронный костер. Процессию возглавляли глашатаи:

– Силан скончался, – кричали они в соответствии с традицией. – Если кто хочет присутствовать на его похоронах, то уже пора. Перед сожжением будут устроены игры, а после – поминальный обед!

За покойником несли несколько других погребальных носилок с атрибутами всех должностей, которые занимал Силан при жизни. Далее следовали родственники и друзья, по дороге к ним присоединялись простые жители, мечтавшие развлечься уготованным для них зрелищем. Им было все равно, кого хоронить, лишь бы весело провести время на поминках.

Сожжение предварялось убийством жертвенных животных и боями гладиаторов, которых привез Александр. Победителем в них стал странный раб с телом, словно вытесанным из гранита, русыми волосами и голубыми, как небо, глазами по имени Ратибор. Видимо, Александр все же нашел подход к этому русичу. Но все со стороны покойного были слишком заняты похоронами, чтобы обратить на него внимание, а простолюдинам было не до него: они больше интересовались подготовленным для них угощением. Впрочем, восхищенные крики и удивленные возгласы, то и дело разносившиеся в толпе во время сражений на арене, свидетельствовали о том, что этот раб был превосходным воином.

Когда все ритуалы были завершены, а жертвенные животные убиты, участники погребальной процессии выстроились вокруг костра. Жрец подал горящие факелы Марку и Клементию, затем самым близким родственникам, которые одновременно поднесли их к костру, отвернувшись и пряча лица от огня. Раздался треск сухих поленьев, и вскоре черные клубы дыма поднялись в воздух. Повсюду раздавался плач и слышались горестные вопли, которые смешивались в душном воздухе со скорбными песнопениями и звуками труб. Марк, словно завороженный, смотрел на то, как пламя пожирает его противника без остатка. Затем он тихо произнес, обращаясь к стоящему за его спиной Сципиону:

– Ну, вот и все. Последнее препятствие устранено, теперь нужно заняться Луцием и Клементием. Они должны возненавидеть друг друга лютой ненавистью – только тогда Луций станет способен на поступки, ужаснее которых люди еще не знали. Его имя будут произносить шепотом, одно его присутствие будет повергать в трепет, им будут пугать на ночь непослушных детей. Теперь, когда Клементий прочтет завещание, он возненавидит семью Луция еще больше. Ни о каком примирении не будет и речи. Моя сила постепенно возвращается ко мне, и скоро, совсем скоро я стану прежним. А пока будем действовать так, как задумано.

– Как скажете, повелитель, – ответил Сципион.

Корнелий открыл глаза. Дневной свет приносил ему боль, голова раскалывалась. Повернувшись на бок, он увидел на тумбочке рядом с кроватью кувшин, дрожащей рукой налил в чашу его содержимое и, прикрыв глаза, жадно выпил, после чего поморщился, отставил чашу и, протерев губы рукой, недовольно произнес:

– Вот же, Леонид, не мог оставить вина… Молоком голову не обманешь, – Корнелий снова уткнулся в подушку, но тут же резко вскочил, словно ошпаренный, ощупал себя и побежал вниз. Не найдя никого там, он вылетел во двор с криком:

– Леонид! Леонид!

На его голос сбежались рабочие и стали обеспокоенно засыпать его вопросами:

– Что случилось? Что произошло?

Вскоре появился и сам Леонид. Не понимая, что стряслось, он удивленно смотрел на Корнелия, который при виде его немного успокоился.

– Что? Что случилось?! – подходя к хозяину, поинтересовался он.

– Письма! Рекомендательные письма! Где они?! Я не могу их найти!

– Фу-у-у, напугали! – облегченно выдыхая, произнес Леонид и тут же продолжил: – Да, на рынок вас пускать больше не стоит. Из вас торговец как из меня воин. Хорошо еще, что вас привел Абигор. Если бы не он, вы бы сами и до дома-то не добрались. Видно, хорошо вы отметили продажу товара. А грамоты вы мне отдали, я их спрятал.

– Слава богам! – присаживаясь на ступени веранды, облегченно произнес Корнелий и покачал головой.

– Все, идите работайте, – разгоняя собравшихся, сказал Леонид и сел рядом с ним.

– Мог бы и вина налить.

– Нет уж, хватит: у нас дел невпроворот.

– Бухтишь, как жена!

– А как не бухтеть? Хватит и того, что я без присмотра оставил вас на рынке с вашими-то друзьями! Спасибо Луцию, а то бы вас там ободрали, как липку, да прогнали бы ни с чем восвояси. Вместо того чтобы торговать, вы, вон, вино поглощали, а пацаны между тем с ног сбились в поисках покупателей.

– Тыр-тыр-тыр! Все, хорош, понял уже! Виноват, исправлюсь! Как баба раскудахтался! А кто меня привел, ты говоришь?

– Абигор.

– Имя странное, да и что-то не припомню я его…

– Он сказал, что служит у Марка. По всей видимости, телохранитель его. Странный какой-то: почти все время молчал, потом вас оставил и ушел. Сказал только, чтобы я у вас про письма спросил, и все.

– Вот убей меня, не помню, как он меня вел. Как хоть выглядит? Если встречу, спасибо скажу.

– Выглядит? Ну, как? Как человек выглядит.