Чтение онлайн

— О великий Монтесума, добро пожаловать в дебри твоего зеленого царства! — нараспев произнес Красавчик и сделал вид, что собирается упасть на колени.

— Мексика? — недовольно потирая шею, спросил я и оглянулся.

Вокруг меня бушевало тропическое разнообразие зелени, звуков и тончайших ароматов, правда, все мое восприятие было настроено на недоступные человеку полутона, и в целом картина казалась больше сумбурной, чем привлекательной. Заснеженная монотонность покинутых секунду назад просторов родины была гораздо менее вызывающей и, с точки зрения атланта, коим я хотя бы внешне являлся, более приемлемой вариацией на тему окружающей среды…

— Отнюдь, — напарник раскинул руки и, вдохнув полной грудью, проорал во всю мощь голосовых связок: — Гватемала!

— Тогда при чем здесь древний вождь ацтеков Монтесума? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Их родина в Мексике.

— Да при том, мой атлантоподобный друг, что только в непролазных джунглях Гватемалы можно спрятать храм высотой в тридцать метров и общей площадью в пять тысяч квадратов так, чтобы его не нашел ни один конкистадор!

— Храмы в этих местах строили майя, а не ацтеки, — возразил я, — и это было за шестьсот лет до появления на материке Кортеса.

— Что ты придираешься? — весело отмахнулся Красавчик.

— За что купил, за то и продаю! Твой благодетель — сеньор Беляев — решил, что это были заплутавшие в джунглях ацтеки. Он вообще убежден, что начиная с пуэбло, инки, майя и остальные жившие в Центральной и Южной Америке туземцы имеют одни корни и являются потомками чистокровных Древних Людей, укрывшихся на этом континенте от бушевавших в Африке и Азии войн между атлантами и волками за контроль над приматами и все теми же людьми. Тогда при желании сделать это было достаточно просто даже пешком. Ледниковый период, сам понимаешь. Ни тебе Берингова пролива на пути, ни других водных преград до самого Техаса. А оттуда и до теплой, даже в те времена, Гватемалы рукой подать. Красота! Встал на лыжи и шагай! По пути кушай мамонтов и размышляй о превратностях судьбы. На новом месте цивилизация древних людей, правда, не прижилась, и они выродились, смешавшись с местными племенами неандертальцев. Но это уже вопрос номер шестнадцать…

А в целом, какая нам разница, что думают о древнейшей истории теперешние атланты? Наша задача более узкоспециальная. Так что, Эрик, пока о них забудь. Дыши полной, грудью! Наслаждайся теплым воздухом тропиков! Отдохни от зимы! Не знаю, кто строил эту бандуру, но вон из тех кустов торчит ее верхушка, а в ней вход… Ребята уже там…

— Ребята? — я раздвинул густую растительность и увидел в нескольких метрах перед собой стену из пористого камня.

— Ты приволок сюда всю команду? Зачем?

— Объясню все внутри, — пообещал Красавчик и, махнув мне рукой, скрылся в зарослях.

Я догнал его уже у пролома, который заменил собой дверь.

— Ты хотя бы объясни, как мы здесь очутились? — потребовал я, хватая его за плечо.

Красавчик остановился и, по-прежнему глядя вперед, недовольно ответил:

— Я же сказал, все внутри!

Я отпустил его плечо и, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться самыми грязными словами, пошел следом. Каменные ступени выглядели вполне современно, особенно если учесть, что вдоль уводящей в темнеющую глубь длинной лестницы торчали нормальные металлические перила. Лестница шла только вдоль правой стены, а слева чернел глубокий провал шириной около двадцати метров. Откуда-то снизу блеснул свет большого фонаря и послышались знакомые голоса.

— Реконструкция налицо! — заявил Алексей и, видимо, похлопал по ограждению. Я почувствовал в поручнях легкую вибрацию.

— Жарища! — сказал Паша, и его голос гулко отразился от стен.

— Сыщик, ты пивка не догадался прихватить?!

— А змей здесь нет? — осторожно спросила Ольга.

— Теперь есть! — как всегда по-солдатски пошутил Паша и первым рассмеялся над собственной шуткой.

— Красавчик, еще долго идти?! — крикнул Алексей. — Эй, Красавчик, ты где?!

— Здесь я, — откликнулся мой напарник.

— Ты у преподобного спроси. Он в этом подземелье уже бывал…

— А что — бывал? — возразил Евгений. — Ступенька номер сто пятнадцать, пустота в стене в метре от пола, два удара молотком, ларец в сумку и обратно к вертолету… Вот и вся процедура.

— Ага, значит, будем простукивать стены! — решил Красавчик.

— А мы молотки не взяли! — отозвался Алексей.

— Ну найди уж, чем постучать! — с укором откликнулся Красавчик. — Что мне тебя еще и этому учить?

— А как ломать? — не унимался Алексей.

— Я сломаю, не переживай, — выходя из тени, ответил я.

Увидев меня, стажер поперхнулся следующим вопросом и смог лишь выругаться:

— Вот черт!

— О, крокодил Эрик объявился! — обрадованно крикнул Паша.

— Теперь нас полный комплект!

— Эрик? — недоверчиво спросила Ира, поднимаясь на несколько ступеней и направляя свет фонарика мне в лицо.

Я невольно поднял руку, прикрываясь от слепящего луча.

— А здесь ничего такого нет? — спросил Паша у Красавчика и указал на меня.

— Нет, здесь работает генератор Храма Боли, но для тех, кто не трансформирован в древних атлантов, он безвреден, — ответил Красавчик.

— Я не считаю одержимых, которых он, как и положено приличному Храму, парализует на месте.

— Но я пока тоже ничего не чувствую, — заметил я.

— Или меня недостаточно покорежило?

— Значит, мы еще не дошли до нужного яруса, — сделал вывод напарник.

— Ты меня извини, Эрик, но твоя роль будет больше всего напоминать функцию прибора радиационной разведки. Как только мы подойдем к замурованным в стены ларцам на опасное расстояние, ты нам наверняка об этом доложишь, поскольку боль должна быть вроде зубной, только во всем теле…

— Сволочь ты, Красавчик, — негромко заметила Ирина.

— А ты святая? — мой напарник усмехнулся.

— Будешь ругаться — уволю…

— Все в порядке, Ира, — остановил я готовую ответить девушку.

— Он поступает именно так, как надо…

— Он холодный и бесчувственный, как рыба! — ответила Ира и отвернулась, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы.

— Зря ты так… — попытался возразить я и в ту же секунду рухнул на колени, оттого что мои внутренности скрутила волна острой боли. Я с трудом повернул голову вправо и увидел, как в стене под слоем камня пульсирует пятно розового света.