Чтение онлайн

Чем на такое отвечает русский человек теперь еще и нынешним безбожным семидесятилетием оторванный от своей исконной культуры? Что является логическим завершением неразберихи, впрыснутой в священные книги заинтересованными в том лицами?

Эти полностью враждебные мировоззрению русского человека термины, пытающиеся внушить зависимость нашего Православия от полностью чуждой ему, что уже на самом деле, синагоги, уводят его с дороги пращуров: либо влево, к марксистам атеистам, либо вправо, к язычникам и фашистам. И такое происходит потому, что русский человек не желает верить своей исконной зависимости от синагоги. Что и приводит его к неприятию своей собственной Церкви. И этот замкнутый круг, из которого не видно выхода, ведет в прошлом самый приверженный к вере своих пращуров народ к расцерковлению, что неизбежно склоняет чашу мировых весов к апостасии – воцарению антихриста и неизбежным ужасам последних времен, напророченным в Священном Писании.

Потому, для ухода из этого поистине заколдованного круга, совершенно необходимо все же выяснить: что позволяло нашим пращурам иметь совершенно иное видение своего святоотеческого вероисповедания. Какие аргументы, скрываемые теперь от нас, позволяли русскому крестьянину, из которого на 9/10 и состояла дореволюционная Россия, даже в предреволюционную эпоху, леволиберальностью церковного руководства ничем не уступающую нынешней, все же упрямо продолжать свято хранить свою веру – Веру Православную.

Пробуем отыскать доводы, которые бы позволили объяснить, что вера наша не является верой синагоги и к исповедникам ортодоксального иудаизма отношения не имеет никакого.

Первое, что на эту тему из далекого XIX в. нам осталось в наследство, это фраза, обращенная Богородицей в адрес Серафима Саровского:

«Сей от рода Моего» [160] (с. 67).

Произнесена эта фраза на нашем древнем языке, на котором и по сию пору читается «Отче наш…», и сообщает о нашем же прямом родстве с покровительницей Святорусской Земли нашей защитницей небесной – Богородицей.

Пытаемся разобраться в полной несообразности нынешнего неверного этой фразы толкования с той мыслью, которую нам сообщает русская, заметьте, а никак не еврейская Царица Небесная, заменившая Собою убитого с Семьей еврейскими революционерами нашего Русского Царя.

Но кто изобрел, что здесь, помимо оповещения о кровном родстве, может иметься в виду что-то иное – якобы некое такое «духовное родство»? То есть не “от рода”, как сказано, но от чего-то такого, что способно означать нечто «вроде»?

Очень похоже, что такое осмысление данной фразы нам подсунули те силы, которыми и был произведен уже рассмотренный выше слишком явный подлог: неправильный перевод на современное наречие книг Священного Писания. Потому это неверное осмысление данной фразы, являющейся на самом деле чуть ли ни центральной в истории человечества, следует понимать не на нынешней тарабарской «мове», которой всего-то, от силы, с пару веков. Но исключительно на том древнем наречии, на котором и по сей день русскими людьми произносятся православные молитвы.

А ведь в источниках XIX века среди специалистов по нашему древнему языку имелось твердое убеждение, что всегда:

«Словом род в древних памятниках означаются: родственники и потомки, земляки и целый народ, как образующийся чрез нарождение…» [36] (с. 552–553).

Так что Богородица русским языком вполне определенно сообщила не о чем-то там еще, что теперь придумано для сокрытия правды, но о Своем кровном родстве с русским человеком!

Вот что позволяло ему, несмотря на изолганность извечно нам подсовываемых неких таких «фактов» в виде совершенно непонятных доктрин, свято хранить веру нашу – Веру Православную!

А как же быть с поименованием в священных текстах на современном языке посещаемых Иисусом Христом древних сонмищ молельнями противостоящей Христианству религии – синагогами?

Точно также:

«Современный русский перевод, сделанный в первой половине XIX века на русский литературный язык, во многих отношениях является неудовлетворительным, почему славянский перевод следует предпочитать ему» [1] (с. 18–19).

Раскрываем нашу священную книгу на нашем древнем языке и легко осознаем, как именовались предназначенные для молитв сооружения, где вел проповеди в среде Своего народа Иисус Христос:

«…АЗ ВСЕГДА УЧАХ НА СОНМИЩАХ И В ЦЕРКВИ…» [Ин 18, 20] (новодельный перевод XIX века: «Я всегда учил в синагоге и в храме»).

То есть древнее сонмище, как очевидно и не двусмысленно выясняется, заменять атрибутом иудаизма – синагогой – неправильно.

Здесь все понятно. Но как быть с поименованием в Священном Писании избранного Богом народа на служение Себе – евреями?

Точно также. Ведь еще архиепископ Войно-Ясенецкий знал на эту тему что-то очень существенное, что не дошло по каким-то причинам до нас:

«Что же скажем о народе еврейском?.. Можно ли ко всему народу отнести слова евангелиста Иоанна: “Пришел к своим, и свои Его не приняли?” Конечно, ныне это относится к тем только, которые кричали: “Распни Его!” А это было меньшинство народа. Народ же в массе своей уверовал во Христа, и от него (т.е. не от Христа, а от евреев – Н.С.) ведет свое начало весь род христианский. И правильно будет сказать, что народ Израильский оказался достойным своего избрания Богом» [179] (с. 607).

Странные казалось бы слова…

Но здесь, на самом деле, нет ничего загадочного: те древние евреи, в чьей среде родились будущие апостолы и Богородица, – это мы. Ведь именно по этой причине до нас доходят такого рода сообщения о нашем кровном родстве с теми древними «евреями» и в дореволюционные времена:

«Скажите нашему крестьянину: не брани евреев, ведь Пресвятая Богородица и все апостолы были евреями. – Что он ответит? “Неправда, – скажет он. – Они жили тогда, когда евреи были русскими”» [192] (с. 236).