Имя Нормы
Шрифт:
– Крис! – досада Ирэн даже больше растерянности.
Норма привстаёт из кресла, чуть пошатнувшись, протягивает руку Ирэн, которая даже не пытается выглядеть светски учтивой, не в состоянии припомнить положенной при знакомстве реплики. Говорит опять Норма.
– Костюм… в нём так мягко. Спасибо.
– Он вам к лицу, – механически говорит наконец Ирэн, еле шевеля языком, но довольно уверенно пожимает протянутую руку так, как если бы она принадлежала какой-то родственнице Криса, давно не навещавшей его.
– А спортивные… что? Кроссовки? Они мне натёрли… ох, о чём я? – Норма, прикрыв глаза, мучительно наморщивает лоб, говорит всё медленнее, почти неразборчиво. – Крис мне рассказывал… о вас. Лу… лучший друг?..
Ирэн, не выпуская руки, показавшейся ей прохладной на ощупь, с тревогой рассматривает её, видя бескровность и вялость той, глянув же в лицо Нормы, замечает капельки пота на лбу.
– Как вы себя чувствуете? – торопливо спрашивает она, и не получив ответа, берётся за запястье Нормы, – Крис!
– Что с моими руками? Они не такие… – произносит Норма еле слышно и валится обратно в кресло.
– Крис! Воды! – крик Ирэн, в котором слышно только одно: «На помощь!»
Глава 3. "Кто я? Или что?!"
Норма довольно быстро приходит в себя. Заметив рядом со своим креслом распахнутую сумку первой помощи и встревоженные лица Ирэн и Криса, поспешно произносит:
– Со мной бывает…
– Этот изверг хотя бы покормил тебя?
– Да, он хотел…
– Крис, ты вообще хоть что-нибудь соображаешь? Откуда ей взять энергию? И ещё по улице гоняешь! Ей нужен покой и постельный режим хотя бы на первые дни. Провести обследования, анализы! И кормить, кормить!
– Он не гонял… Да мне уже нормально. Не зря же я Норма, – через бледную улыбку. – А вы всегда ходите в гости с этим чемоданчиком? – кивнув на сумку с медикаментами.
Ирэн чуть смущена вопросом, но отвечает тоже с улыбкой:
– Н-нет. Только когда этот чокнутый гений не отвечает на звонки.
Отклонив порыв «гения» перенести её на руках из кресла на нормальную кровать, Норма осторожно поднимается сама. Поддерживаемая с двух сторон, благополучно водружается на кровать в спальне. Ирэн устраивает так, чтобы её ноги оказались выше головы, укутывает её в одеяло и отворяет окно.
– Пойду, приготовлю чаю покрепче и… чего-нибудь ещё.
Крис с виноватым видом бесцельно сидит у постели «больной». После нервной встряски, которая обошлась без фатальных последствий, на него с новой силой наваливается муть усталости, практически прострации, не оставляющей сил заговорить.
– Ты так и не поспал толком, пойди же, отдохни как следует, – слышит он обращённое к нему.
Ясный согревающий луч прорезал муть, такие это были слова. Сказанные не голосом, а шелестящим дорогим шёлком, какого не найти больше ни в каком уголке земли. «Пойди, отдохни…» И Крис продолжает ошеломлённо молчать – от какого-то нового, хрупкого удивления. Боясь спугнуть. «Эт-то, вот именно, шёлк… Боже, Норма, ты хоть знаешь, какой у тебя голос? Как он… обволакивает? Убаюкивает…»
Ирэн, чай и ещё что-то. Пообещала – сделала. У этой женщины всё чётко, без заминок. Чуть вздёрнутый нос не мешает, а скорее, помогает, улавливать в воздухе моменты, когда кто-то нуждается в её, пусть и не широком, но надёжном плече. Заметив Криса, не согнувшегося, а откинувшегося на спинку стула с незнакомым выражением лица, то ли мечтательным, то ли смертельно-усталым, она качает головой.
– Ну, а с тобой-то что? Хватит с нас одного обморока. Чай очень горячий, я напою девочку, а ты нальёшь себе сам?
«Девочку»! Которой за 90». Очнувшись от грёз, Крис видит помимо чая, миску с чем-то вроде супа-пюре, и понимает, что Норма в надёжных руках. Послушно покидает спальню, чтобы залечь на свой облупленный диван.
– Она заснула, представь! – врывается Ирэн. – Нет, ты молодец! У неё же давление упало до почти что ничего. Или ты так ошарашен успехом, что…
– Зато ты так спокойна – за двоих. Будто бы каждый день… поишь чаем Норму Джин, – бубнит Крис, отворачиваясь к спинке.
Ирэн подсаживается к нему на диван.
– Видишь ли, мой лучший друг и великий партизан. Ты настолько был увлечён своей конспирацией все эти годы, что она уже давно и не конспирация никакая, а так, ерунда полная и чушь собачья. Думаешь, я не знаю, чем у тебя забиты эти сотни альбомов? – она кивает на стеллажи. – Нет, я не подглядывала. Ты их то и дело оставлял открытыми тут на столе, думая, что я без глаз. Потом, если помнишь, ты иногда выдавал мне задания для обработки, которые наводили на определённые мысли… Ну и хотя бы сегодня, когда ты явился ко мне с ножом к горлу за платьем. Мне даже стало казаться, что ты нарочно… хочешь, чтобы я догадывалась.
– Так ты знала! – Крис рывком поворачивается к ней, но Ирэн не смотрит на него, а, закинув руки за голову, преувеличенно восторженно созерцает полки стеллажа с фотоальбомами.
– Тысячи изображений! Я знаю, так надо было – пропитаться ими до предела, оцифровать эту гигантскую базу для нейросети. Ну ладно, создать программную симуляцию, какой угодно дипфейк сегодня даже подросток в состоянии, но как перенести их… сюда, к нам?!
– Чтобы ты в этом понимала! Не только я смотрел на неё, но и она! Она тоже смотрела на меня. И… пыталась мне что-то сказать, – еле разборчиво бормочет Крис.
– Бог мой! Ведь даже голос у неё тот же, точь-в-точь… Крис, ты хоть понимаешь, что ты… сотворил? И теперь, судя по всему, хочешь всех оставить с носом, утаив своё открытие?
– Какое ещё открытие?! Ты что, с ума сошла? Да я тебя… придушу! Если ты посмеешь кому-нибудь… – забыв про усталость, Крис подскакивает, как на пружине, и даже тянет руки к Ирэн, но она быстро отсаживается от него подальше. Он снова без сил валится на диван. Сворачивается эмбрионом, подтянув ноги к подбородку, накрыв голову рукой.