Имя розы
Шрифт:
«Thesaurus herbarum», – подавал голос я. Вильгельм раздраженно отзывался. – «Оставь! Мы ищем греческую книгу».
«Эту?» – спросил я, развертывая перед его глазами том, испещренный замысловатыми закорючками. Он в ответ: «Нет, эта по-арабски, болван! Прав был Бэкон, когда сказал, что первая обязанность ученого – знать языки!»
«По-арабски и вы не знаете!» – огрызнулся я, уязвленный, на что Вильгельм рявкнул: «Но я хотя бы понимаю, когда написано по-арабски!» И я покраснел, услышав, как Бенций хихикает у меня за спиной.
Книг было много, еще больше отдельных записей, свитков с чертежами небесного свода, списков загадочных трав, составленных, скорее всего, рукой покойного на разрозненных листах пергамента. Мы возились долго, обшарили все углы лечебницы. В конце концов Вильгельм даже взялся, с поразительно бесстрастным видом, за труп, перевернул его и поглядел, нет ли чего снизу, а также обыскал одежду мертвеца. Без толку.
«Это невозможно, – сказал Вильгельм. – Северин закрылся здесь с книгой. Келарь вышел без книги…»
«А в одежде он ее не спрятал?»
«Нет. Я ведь видел эту книгу позавчера под столом Венанция. Она довольно большая. Незаметно ее не вынесешь».
«Как выглядел переплет?»
«Не знаю. Она лежала открытая. И смотрел я на нее только несколько секунд. Заметил только, что она по-гречески. Больше ничего не помню. Ну, продолжим. Келарь ее не выносил. Малахия – тоже не думаю».
«Безусловно нет, – вступил в разговор Бенций. – Когда келарь тряс его за грудь, было видно, что у него под капюшоном ничего нет».
«Хорошо. То есть плохо. Если книги нет в комнате, из этого следует, что еще какой-то человек, кроме Малахии и келаря, побывал здесь до нас».
«То есть этот третий и убил Северина?»
«Слишком много действующих лиц», – сказал Вильгельм.
«С другой стороны, – сказал я, – кто мог знать, что эта книга тут?»
«Хорхе, например. Если он слышал наш разговор».
«Да, – сказал я. – Но Хорхе не смог бы убить такого крепкого мужчину, как Северин, и таким жутким способом».
«Разумеется, нет. К тому же ты видел, что он ушел по направлению к Храмине. А лучники, со своей стороны, говорили с ним на кухне как раз перед тем, как был захвачен келарь. Безусловно он не мог успеть побывать тут, а потом вернуться на кухню. Ибо надо еще принять в расчет, что хотя он свободно передвигается по Аббатству, все же он ходит держась за стены и никак не мог податься напрямик через огороды, да еще бегом…»
«Дайте-ка я подумаю своей головой, – сказал я, поскольку с некоторых пор осмелел и завел привычку оспаривать рассуждения учителя. – Итак, Хорхе исключается. Шатался тут неподалеку еще и Алинард. Но и он еле держится на ногах. Естественно, он тоже не мог бы одолеть Северина. Теперь келарь. Келаря застали здесь. Однако с минуты его выхода из кухни до минуты его поимки времени, на мой взгляд, прошло слишком мало. Он вряд ли бы успел уговорить Северина, войти, напасть на того, прикончить и, наконец, устроить тут весь этот содом. А вот Малахия имел возможность опередить всех. Допустим, Хорхе, подслушав ваши слова в сенях, отправляется в скрипторий и извещает Малахию, что книга из библиотеки находится в руках Северина. Малахия идет сюда, убеждает Северина открыть и убивает его… Но непонятно зачем. Кроме того, если ему нужна была книга, он узнал бы ее с первого взгляда, не переворачивая все вверх дном. Ведь он же библиотекарь! Так. Кто остается?»
«Бенций», – сказал Вильгельм.
Бенций изо всех сил запротестовал, мотая головой: «Нет, брат Вильгельм. Вы знаете, что я сгорал от любопытства. Если бы у меня была возможность тайно пробраться сюда и вынести эту книгу – я бы сейчас находился не здесь с вами, а далеко отсюда. Вместе со своим сокровищем».
«Почти что убедительно, – усмехнулся Вильгельм. – Однако ведь и ты не знаешь, как выглядит книга. Может быть, ты убил, а сейчас пытаешься разыскать ее».
Бенций покраснел как рак. «Я не убийца», – снова пролепетал он.
«Все не убийцы, пока не совершают первое преступление, – философски отвечал Вильгельм. – В любом случае книги нет, и это убедительно доказывает одно: что здесь ты ее не оставил. В то же время мне кажется логичным и тот довод, что если бы ты добрался до нее раньше, ты удрал бы вместе с нею, когда сбежался народ».
Он подошел к бездыханному телу и склонился над ним. По-моему, только сейчас он впервые осознал, что у него погиб друг. «Бедный Северин, – сказал он. – Я ведь подозревал и тебя с твоими ядами. А ты сам боялся быть отравленным – иначе не надел бы эти рукавицы. Боялся смерти от земного яда, а принял ее от небесного свода… – он взял планетный глобус в руки и принялся внимательно осматривать его. – Хотелось бы знать, почему они употребили именно этот предмет…»
«Он был под рукой… Но под рукой были и другие вещи: горшки, садовые инструменты. А это такой дивный образец работы по металлу. Точнейший с точки зрения астрономии. А теперь он поломан и… О, силы небесные!» – внезапно вскричал он.
«Что такое?»
«Поражена была третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звезд так, что затмилась третья часть их…» – прочитал он наизусть.
Я хорошо знал этот текст, даже слишком хорошо. Откровение от Иоанна. «Четвертая труба!» – воскликнул я.
«Совершенно верно. Сперва град, потом кровь, потом вода, а сейчас звезды… Раз так, надо все пересмотреть. Убийца действовал не случайно, а по заранее обдуманному плану. Но можно ли вообразить настолько изощренный ум? Который убивает лишь в тех случаях, когда может выполнить предначертания Апокалипсиса?»
«Что же будет с пятой трубой?» – спросил я, цепенея от ужаса. И попытался вспомнить: «“И я увидел звезду, падшую с неба на землю. И дан был ей ключ от кладезя бездны…” Что, кто-то потонет в колодце?»
«Пятая труба много чего обещает, – ответил Вильгельм. – Из кладезя выйдет дым, как из большой печи… Потом из дыма выйдет саранча и будет мучить людей своим жалом, подобным жалу земных скорпионов. По виду саранча будет подобна коням, на головах у которых золотые венцы, а зубы у ней, как у львов… Так что наш убийца располагает немалым выбором средств для иллюстрации священной книги. Но не будем поддаваться панике. Лучше попробуем вспомнить, что именно сказал Северин, когда объявил нам, что книга нашлась».