Имя – Смерть
Шрифт:
А пил он, судя по всему, жутко, до зеленых чертей.
Юра довольно уточнил:
– Так, значит, в основном упор делать на девушку? Ты о ней еще что-то знаешь? Имя, к примеру?
Иван задумался Выложить этому типу имя Алии – значит засветиться перед ним. Ведь она все-таки в розыске… Наконец он решился:
– Пиши. Боссарт Алия Викторовна.
– Я ничего не пишу, у меня все на память, – поправил его Юра. – Писать – здоровью вредить.
Больше ничего?
– Ничего.
– А остальные?
– Знаю только имя второй. Дана Сулимова.
И это все.
Иван встал:
– Когда тебе позвонить?
– Денька через два.
– А не долго?
– Если ты торопишься, попроси кого-нибудь другого. – Юра сделал вид, что хочет вернуть деньги. – Я не навязываюсь.
Иван отмахнулся:
– Ладно, работай. Я пошел.
– Звони…
Юра никогда не спрашивал у клиентов их адресов.
И хотя бы этим он Ивану нравился. Правда, у него всегда было жутковатое впечатление, что Юра и без расспросов все про него знает. Но на этот раз без его помощи Ивану было не обойтись. Зато теперь, когда деньги уплачены, ему оставалось только ждать.
Он ехал в метро, уставясь взглядом в какую-то рекламу. За поручни он не держался. Ему нравилось стоять, широко расставив ноги, слегка балансируя, приноравливаясь к ходу поезда. Он с детства привык так ездить. В вагоне было просторно – время рабочее. Он мог бы сесть, но не хотел. Увидел над окном вагона бело-голубую наклейку со стихами. Старательно прочитал их, шевеля губами, и удивился – ни начала, ни конца, непонятно, зачем их вывесили… Он припомнил, как Юра спросил: «Ту, что помоложе, посимпатичнее?» И подумал: «Она и в самом деле симпатичная. Симпатичнее многих. Конечно, кому что нравится. Например, Серега таких не любил. Ему все больше блондинки нравились. Но на фотках она плохо получилась. В жизни Алия красивее…»
И тут его что-то кольнуло. Он вдруг засуетился, полез в карман, достал оставшуюся у него фотографию Алии. Поднес ее к глазам, вгляделся… И схватился за поручень – машинально, потому что вагон сильно тряхнуло.
– А, ч-черт…
Это он сказал вслух и, услышав свой голос, оглянулся. На него никто не смотрел, никто его не слышал. Он опять вгляделся в снимок, спрятал его в карман, тщательно застегнул «молнию». В голове что-то быстро застучало, в такт ходу поезда: "В жизни была, а тут нет! В жизни была, а тут нет! Родинки-то нет! Между сиськами. Как медальон. Здоровая такая родинка. Теплая. Красновато-коричневая.
Я же не спятил? Я точно помню. Я ее трогал, я ее целовал, дурак ненормальный… Я же ее помню! Она была! А на фотке нет! Нету! Пропала!"
Ему захотелось снова достать снимок, вглядеться получше – может, он просто ошибся? Может, родинку не заметно в тени? Но он вместе с тем знал, что тени на теле девушки не было – она вся была на солнце, на ярком солнце. И даже не глядя на снимок, он уже знал – там была совсем не Алия…
«За что же я деньги заплатил?! – вздрогнул Иван. – За кого?! Вернуться, что ли?! Отнять фотки, сказать этому менту, что искать больше никого не надо?»
Он вышел на следующей остановке и в нерешительности остановился посреди платформы. Иван никак не мог сообразить, что ему теперь делать. Все как-то спуталось, он не понимал, на каком он свете. И вдруг медленно, постепенно у него в голове прояснилась мысль: «Дана говорила об Алие. Она могла наврать. Но и девчонки в общаге говорили об Алие. Им-то зачем врать? Майгуль дала мне эти снимки как снимки Алии. Значит, на снимках Алия! Два одинаковых снимка было у Майгуль и у Даны. Девушка сидит на камне. На обоих снимках – одна и та же девушка. Одна и та же! Значит, это все-таки Алия!»
Он машинально отошел в сторонку, потому что к платформе пришел поезд и выходящие из вагонов люди затолкали его.
"Но если это Алия… Тогда я спал с кем-то другим!
Эта девка только назвалась Алией! У нее было при себе сразу два паспорта! Фотографии на паспортах…
Фотографии…"
Его даже покачнуло, как в поезде. Он был совершенно невменяем, будто выпил у Юры не пятьдесят граммов, а целую бутылку водки. "Это была Муха!
Муха! Ее сестра! – понял он. – А Алию… Ее я даже никогда не видел…"
Ира застегнула пальто, замотала голову длинным шарфом и позвала:
– Плюшка, гулять!
Болонка выбежала в коридор, радостно взвизгнула и прижалась к ее сапогам. Ира прицепила поводок к ее ошейнику. И поводок, и ошейник были новенькие, недавно купленные.
– Саш, запри! – крикнула она.
– Ты иди, я потом запру, – донесся его голое из спальни.
Ира постояла у двери, потом взяла Плюшку на руки и вышла. На улице она засомневалась – стоит ли идти с собакой на основательную прогулку?
Уж очень грязно и холодно. Наступил декабрь, но настоящей зимы все еще не было. Погода шалила.
То минус два, минус пять, снег, слякоть, а иногда – ноль градусов, ветер, ледяной дождь. Ира в последние дни была немного простужена и переживала – как в таком виде появляться на экране? Правда, повода для переживаний не было. Последний раз, когда она заявилась к Маленкову, он сказал:
– Дождитесь, когда пройдут в эфир Настины передачи. Вы как думаете – ей надо как-то жить? Она ведь над ними работала и теперь должна получить свои деньги.
– Я все понимаю… – виновато ответила Ира. – Но… Может, вы мне дадите хотя бы подготовительные материалы?
Маленков хмыкнул:
– Вот когда мы их подготовим, тогда и дадим.
Я вас, Ирочка, прошу – наберитесь терпения. Не все сразу.
Так и вышло, что Ира не заработала ни копейки свыше пятисот долларов. А этих денег уже не было.
Первым делом она вернула долг матери, накупила продуктов недели на две, заплатила за квартиру, свет, телефон… А также несколько раз приглашала в гости подружек. Старых, еще по ВГИКу. Подружки охотно приходили, все они видели ее по телевизору. Эти посиделки тоже недешево ей обходились, потому что подружки были небогатые. Никто из них не работал по специальности, в кино не снимался, о телевидении даже не мечтали… И как ни печально, три подружки из пяти были еще не замужем. Ира рассматривала их и вздыхала про себя: «Симпатичные, веселые, талантливые… А им все равно не везет. А у меня всегда был мужик. То Костя, то Саша… Тьфу, нашла чем хвалиться! – одергивала она себя. – Мужики-то и у них, наверное, есть. А вот счастья нет. По лицам видно».