Чтение онлайн

— Рядовой Васулмян, 123 авиационный полк, подразделение обеспечения, — шмыгнул носом невысокий паренек.

— Рядовой Васечкин, 123 авиационный полк, подразделение обеспечения… Да только нет уже ни полка, ни аэродрома. И самолеты под ноль сравняли, — зло бросил третий, вновь исподлобья уставившись на Николая.

— Когда?

— Утром еще. А потом десант.

— Дезертиры?

— А ты там был?! — взвился мужчина.

— Нет, я у тещи на блинах был.

Солдат смолк, головой мотнул, словно в ухо вода попала.

— Извините его, товарищ лейтенант, контуженный он, — сказал Васулмян. — Четыре боя за день. От роты мы только остались.

Санин кивнул, сел и разрешил сесть бойцам:

— Боеприпасы?

— Патронов нет, — вздохнул Буслаев и прижал к себе винтовку, получив ее от Дроздова.

— У меня граната, — сказал Васечкин.

— У меня четыре патрона в «Вальтере». Трофей, — закончил подсчет боеприпасов Васулмян.

— Шикарно. У нас два автомата с пустыми рожками и армейский нож. Живем. Кто знает обстановку?

— Какая обстановка?! Немцы кругом! В кольцо гниды взяли! Поля жгут, листовки кидают: сдавайся, Москва наша!

— Вранье!

— И мы так думаем, товарищ лейтенант! — дружно заверили бойцы.

— Куда тогда бежите?

— Не бежим, а к своим пробираемся! Части раскиданы, кто, где не поймешь! — опять взвился Васечкин.

— Хорош, ты, Федь, молкни, а? Ну, они-то причем? Тоже ж в оборот попали, — тихо попросил его Буслаев и протянул лейтенантам хлеб. — Будете? Я в деревню бегал, на постой напроситься хотели, а тама фрицев полно. Днем, грят, на мотоциклетках своих понаехали. Вот хлеба хозяйка дала и отправила. Ну, я огородами и тут. Откушайте, товарищи лейтенанты.

— Спасибо, — не стали отказываться мужчины. Саша разломил краюху пополам и подал Николаю.

— Что и говорить, есть охота, жуть.

— Да уж, — обрадовался чему-то Васулмян. — У нас животы от голодухи свело. Со вчерашнего дня ни крошки.

— Товарищ лейтенант, спросить можно? — чуть качнулся к жующему Николаю Буслаев.

— Угу.

— Сами-то откуда?

— С поезда, — перестал жевать, вспомнив утреннюю бомбежку. Аппетит пропал. — В отпуск ехали.

— Полные вагоны женщин, детей, сонные, а этим плевать. Утюжили, пока от состава угли не остались, — зло бросил Саша и сунул в рот хлеб, чтобы чего яростнее и круче не завернуть.

— Суки! — выплюнул за него Васечкин, и Дроздов не удержался, кивнул согласно, хоть сказал бы грубее и жестче.

Николай нехотя дожевывал хлеб и спросил:

— Кого-нибудь своих встречали?

— Нет. Чуть в плен не попали. Еле ноги унесли.

— А девушку не видели, не пробегала здесь?

— Нет, — переглянулись.

— Кто такая?

— Попутчица наша. Невысокая, коса с кулак, светлая. Черная юбка, полосатая кофта.

— Не-а, — заверил Васулмян. — Не видели.

— Н-да, — расстроился мужчина. — А в деревне? — посмотрел на Буслаева.

— Да кого ж там увидишь? Темень. Да и не шастал я особо, чего зазря нарываться на пулю?

— Ну, да… Уходить отсюда надо. Делаем марш-бросок на северо-восток. Отдыхать будем утром. Приказ ясен? Вперед, — постановил.

Бойцы нехотя поднялись и отряд двинулся в глубь леса.

— Людям отдохнуть надо, — тихо сказал Дроздов Санину.

— Знаю, но здесь оставаться опасно.

— Разобьем лагерь подальше. Все с ног валятся.

— Ладно. Отойдем и пару часов отдохнем.

Так и сделали. Часового выставили, со сменой через час и растянулись в кустах. Глаза сами закрылись. Минута — все вповалку спали. Николай только ворочался, за Лену переживал. Где она, как? Только адрес в Москве знает… Ничего, все закончится и он придет к ней. Она будет дома, живая, здоровая. У нее все будет хорошо. Таких не убивают, таких нельзя убивать… Неправильно…

— Hans, komm curuk! — раздалось над ухом.

Лена открыла глаза и увидела в метре от себя здоровенного рыжего немца, что беззастенчиво мочился на дерево и скалился ей. Девушке показалось, что она примерзла к земле. Может все это сниться? Может?…

А фашист уже шагнул к ней и, схватив за ногу, потянул из зарослей.

— Нет!! — забилась, пнула его, попыталась вывернуться, зацепиться за ветки, не понимая, что он хочет, но подозревая, что ничего хорошего. Рыжий заржал, зажал своими ногами ее ноги, опустившись на колени и склонился, положив лапищу на грудь.

— У-тю-тю.

От ужаса у Лены в глазах потемнело. Рука нащупала обломок ветки и сжала ее в кулак. И в тот момент, когда рыжий рванул с девушки кофту, она не думая, воткнула палку ему в глаз. Острый конец вошел в тело как в масло, брызнула кровь. Немец взревел, попытался вытащить ветку и одновременно ударить девушку, но захрипел, завалился на бок, придавливая Лене ноги.

Она взвыла от страха и омерзения, от тошнотворного запаха фрица, его крови, что попала на нее, рук, что смели ее коснуться, от мысли, что убила. Она барахталась, пытаясь избавиться от его туши, и сдерживала позыв к рвоте. Немец тяжелый оказался, да еще вцепился в юбку рукой, не отодрать. А рядом уже слышались шаги и голос:

— Adolf, was ist los? Wo steckst du?

И она поняла, если еще один коснется ее — она умрет. Так лучше сейчас, как сказал Николай "с умом", честь не замаранной сохранив и хоть одного врага с собой забрав.

Взгляд упал на валяющийся в метре от нее винтовку фрица, и дрожащая рука потянулась за оружием.

— Товарищ лейтенант, — толкнул его Васулмян. — Там шум какой-то, вроде фрицы кудахтали, — сообщил шепотом и указал рукой куда-то влево.

Николай тряхнул головой, поднимаясь и пытаясь избавиться от дурмана сна, и сообразить: где, кто, что делать. И вдруг услышал женский крик. «Нет» — отчаянное, истеричное, пронеслось и смолкло.

С лейтенанта мигом сон слетел. Он мог поклясться — Лена. И рванул на звук, вытаскивая трофейный нож из голенища. Саша жестами показал бойцам: залегли, и за ним.

Он подбежал вовремя. Мертвый немец не давал девушке выбраться и она все тянулась к оружию, а второй фриц уже видел ее и направлял ствол винтовки в ее сторону. Секунда и раздался бы выстрел.

Николай метнул нож в лоб фрица и кинулся к девушке. Солдат осел, завалившись на бок, а лейтенант рывком стащил с испуганной девчонки тушу убитого, подхватил ее и оружие. Саша обшарил второго, экспроприируя все годное, включая документы — позже посмотрят, кто здесь оккупировался. И бегом обратно.