Чтение онлайн

Когда они нашли Бутроса, он спал. Они осторожно сели рядом с ним, боясь разбудить его. Он метался в лихорадке и временами стонал. Наконец, неуклюже повернувшись во сне, он задел плечо и проснулся от боли.

У Майкла были шприцы, и они сделали ему укол большой дозы морфия. Скоро лекарство начало действовать.

Майкл открыл перочинным ножом консервы, и они поели бобов, кладя их в рот пальцами. Айше старалась не вспоминать о бакалейщике, чье тело лежало всего в нескольких футах от штабеля банок.

Пока они ели, Майкл рассказал Айше об эль-Ку-ртуби, повторив то, что поведал ему Григорий. Основные факты о его обращении, его последующие действия, создание «Ахль эль-Самта». И то, что говорил ему той же ночью Верхарн, и что он узнал из папок Пола.

— Думаю, Верхарн не может определить, находится ли эль-Куртуби в здравом уме или нет. Очевидно, сперва он удовлетворялся своим положением лидера «Ахль эль-Самта». Но через некоторое время даже это показалось ему недостаточным, слишком... ограниченным. У него появились другие идеи. Или же кто-то разглядел в нем скрытые возможности и вывел его на новую дорогу. Это пока неясно.

В 1989 году эль-Куртуби начал изучать свою собственную генеалогию. Он происходит из аристократической семьи из Кордовы. Потому-то он и взял себе арабское имя эль-Куртуби: Кордовец. Но его настоящее имя — Леопольдо Аларкон-и-Мендоса. Его предки родом из Гранады. Они заняли видное положение в начале семнадцатого века, а до этого были морисками, тайными мусульманами, которые внешне перешли в христианство после падения Гранады в 1492 году. Один из его предков возглавлял восстание морисков в 1569 году. Все это, конечно, постарались забыть, и к началу нашего века Аларкон-и-Мендоса были уважаемыми детьми Церкви. Из этой семьи вышло несколько епископов и кардиналов.

Майкл сделал паузу. Фадва, сидевшая с ним, медленно жевала, не понимая того, что он говорит. В ее мире все это не имело никакого значения.

— В 1989 году в руках эль-Куртуби оказался один документ. Это был пергамент, дошедший из тех времен, когда его семья еще хранила приверженность старой религии — религии, которая, случайно или по велению судьбы, стала его религией. Подобные документы называются «алхамиадо» — рукопись, написанная по-испански, но арабскими буквами. Поскольку его семья давно забыла арабский алфавит, они не могли расшифровать «алхамиадо», и он передавался из поколения в поколение всего лишь как любопытная древность. Для эль-Куртуби прочтение его не представляло трудностей.

Большинство дошедших до нас «алхамиадо» — всего лишь учебники исламского права, или жития Пророка, или комментарии к Корану — то, что может быть полезно для преследуемого меньшинства, живущего при Инквизиции и нуждающегося в наставлении. Но «алхамиадо» эль-Куртуби — документ совсем иного рода. Это было подробное описание его родословной.

Здесь интересно лишь следующее: эль-Куртуби обнаружил, что он — последний живой потомок умайядских халифов Испании. По его мнению, это обстоятельство делало его прямым наследником первых халифов, потомков своего Пророка.

Айше вздрогнула и рассеянно положила руку на голову Фадвы, гладя ее спутанные, грязные волосы и думая, какое значение все это может иметь для нее или для девочки.

— Пол считал, что эль-Куртуби был одержим проблемой отсутствия лидера в исламе. В 1985 году он написал брошюру «Хилаф эль-Хилафа», «Диспут о халифате». Именно тогда им заинтересовался мой брат. Эль-Куртуби утверждал, что уничтожение халифата Ататюрком в 1924 году стало самым большим ударом, нанесенным исламу за все время его существования. Из-за одного человека мусульмане во всем мире остались без вождя. И их нынешнее униженное положение восходит к этому предательству.

— Майкл, к чему ты клонишь? Мы окружены безумцами. Чем так выделялся эль-Куртуби?

— Разве ты не понимаешь? Он объявил себя новым халифом, правителем исламского мира по праву рождения. Если он получит достаточную поддержку, то станет связующим звеном фундаменталистского альянса от Ирака до Марокко.

— Только потому, что объявил себя халифом?

Майкл покачал головой:

— Нет, не только потому. Он должен предложить им что-то такое, чего не может предложить никто. И мой брат узнал, что именно. — Он помолчал.

Из города через мертвые развалины к ним приплыл слабый звук — такой тихий, что его можно было принять за стон, — звук адхана, призывающего на полуденную молитву.

— Он хочет повернуть историю вспять, — сказал Майкл. — Ты знаешь, что в исламском праве есть закон, который гласит: если какая-либо страна окажется под контролем ислама, то она должна навсегда остаться исламской территорией. Вот почему потеря Палестины была таким ударом. Эль-Куртуби хочет отомстить за создание Израиля. Компенсации. Честного обмена. Западные силы вогнали клин в арабский мир, и теперь мусульмане предъявят претензии на страну, которая когда-то принадлежала им, страну, отнятую у них силой. Плацдарм в Европе.

Он не дурак. Он знает, что не может требовать всей территории, которая когда-то была мусульманской Испанией. Это немыслимо. Но он намерен предъявить претензии на нынешнюю Андалузию, остатки последнего мусульманского государства, в которую входят провинции Альмерия, Кадис, Кордова, Гранада. Уэльва, Хаэн, Малага и Севилья. Тридцать три тысячи шестьсот семьдесят пять квадратных миль. Это почти в точности равно обшей площади Израиля.

Он еще не выдвигал своих требований. Прежде чем сделать это, он развяжет во всей Европе террористическую войну, которую назвал «Фатх эль-Андалус» — «Завоевание Андалузии». Верхарн убежден, что «Завоевание Андалузии» будет самой кровавой террористической кампанией в истории. Скоро покажется, что откупиться Андалузией — невысокая цена.

Айше долго молчала. Фадва молча сидела рядом с ней, удивленная этой взрослой игрой. Она ждала, что они умрут. Все в конце концов умирали. У нее ни на что и ни на кого не осталось надежд.

— Кто будет жить там? — наконец спросила Айше.

— Беженцы. Ты не понимаешь замыслов этого человека. В папках Пола я обнаружил все подробности. Это просто ужас. В Европе живет восемь или девять миллионов мусульман: североафриканцы во Франции, пакистанцы в Англии, турки в Германии и другие. Они уже стали мишенью расизма. Многие требуют их депортации. К тому времени, как волна взрывов и убийств, устроенных эль-Куртуби, подойдет к концу, их будут отовсюду гнать. Он этого ожидает. Ожидает и приветствует. Они будут первыми поселенцами халифата. Затем — палестинцы, у которых по-прежнему нет государства; их он тоже пригласит в свой халифат. Мусульмане из Индии, которые ощущают угрозу от индуистского большинства. Большие группы из государств, отделившихся от России. Эль-Куртуби наполнит ими свою новую Андалузию.