Чтение онлайн

— Я взял отпуск на неделю. Вы телеграфировали — обсуждение… Я надеялся…

— Так оно и есть! — воскликнул Олесов. — Проект смотрели очень многие, обсуждение, по существу, почти подготовлено…

— Кто именно смотрел?

Олесов назвал несколько фамилий. Некоторые из них были Катенину знакомы понаслышке: профессор Вадецкий, профессор Граб, работники наркомата Бурмин и Стадник… В числе первых был назван Арон Цильштейн, как восторженный энтузиаст подземной газификации вообще и данного проекта в частности.

— А что говорят о проекте другие?

— Да ведь двух мнений быть не может, Всеволод Сергеевич! Проект интересен и, по-видимому, удачен. Только не торопите нас, дорогой! Вы пока осмотритесь, отдохните…

— Какие высказывались возражения или сомнения? — гнул свое Катенин.

Всю дорогу он мысленно готовился к сегодняшнему разговору. Ни пылкая встреча, ни общие заверения не устраивали его. Он знал уязвимые места проекта, предчувствовал, что крупные специалисты найдут и другие. Авторское самолюбие было удовлетворено сверх ожидания, мозг инженера требовал внимания к существу дела.

Но именно на это Олесов был неспособен.

После нескольких попыток завести разговор по существу Катенин понял, что перед ним милейший представитель той категории работников, которые осуществляют общее руководство, не вникая в технику дела, но стараясь обеспечить себе проверенных консультантов. Стало ясно, что в проекте Олесов прочитал только пояснительную записку. Постепенно выяснилось и то, что он не очень-то кипучий организатор…

Зато среди сотрудников молодого учреждения Катенин быстро почуял нескольких людей, изучивших проект и увлеченных им всерьез. Одни из энтузиастов, совсем еще молодой инженер, вызвался проводить Катенина до гостиницы.

— Меня зовут Голь, такая дикая фамилия, — сказал он, когда они вышли на улицу. — Федор Федорович Голь. Но вы меня зовите просто Федей, меня все так зовут. Мне страшно повезло — кончил институт и сразу попал сюда. Мы как Робинзоны, правда? И я вам хочу сказать: ни на кого не рассчитывайте, Всеволод Сергеевич, а всего добивайтесь порешительней!

Юноша был так симпатичен, что Катенин решился спросить, что такое Олесов и кто тут вообще главный.

— Алымов! — ответил Федя Голь, блеснув глазами. — Он помчался в Донбасс — знаете зачем? Добывать участок угольного пласта для опытных работ! Ах, какой человек! Будь он сегодня на месте, все завертелось бы.

— Он кто, главный инженер?

— Он заместитель Олесова. И даже не инженер. Как ни странно, он работал в наркомате на проверке писем трудящихся… что-то в этом роде. Ему попалось письмо кавалеристов, — вы ведь слыхали, что именно кавалеристы первыми напомнили о статье Ленина?.. Он увлекся, загорелся, сам добился этой комиссии и пошел сюда работать.

— А кто по специальности Олесов?

— Славный дядька, — хмыкнув, ответил Федя и покраснел. — Вы не думайте, я не смеюсь, он именно славный дядька. Впрочем, по специальности горняк. В наркомате был помзавом или замзавом чего-то.

— Я, кажется, не познакомился с главным инженером?..

— А его и не было, — морщась, сообщил Федя. — Назначен Колокольников, из НИИ. Этакий академический барин.

— Кто же в комиссии знающие люди?

Федя расхохотался.

— Вы один! Откуда знающие люди в деле, которого еще нет!

У входа в гостиницу он придержал Катенина за рукав.

— Я с корыстной целью провожать пошел. Вам пока все равно кого… а я вас не подведу! Шахты я знаю, газогенераторные процессы изучил, сейчас изучаю взрывное дело… Всеволод Сергеевич, возьмите меня на опытные работы!

— Вы уверены, что они начнутся скоро?

— Конечно!

Ясная вера Феди Голь окончательно утешила Катенина.

Но в последующие дни утешительного было мало. Повидать Арона не удалось, дома он почти не бывал, его жена приглушенным голосом сказала, что он очень занят в связи с проверкой партдокументов. Помолчав, она еще тише сказала: «У Арона неприятности, вы понимаете?» Катенин знал, конечно, что после убийства Кирова идет проверка рядов партии, что поставлена задача очистить партию от разных оппозиционеров и замаскированных врагов, что в связи с проверкой начались исключения и даже аресты… Но какое это могло иметь отношение к Арону?

Как бы там ни было, поддержка Арона отпала.

Катенин уходил в Углегаз с утра, как на службу. Его встречали радушно, но перепечатка проекта затягивалась, готовые экземпляры понемногу отсылались авторитетным людям, а те неохотно соглашались «между делом» просмотреть их.

Стараясь успокоить нетерпеливого автора, Олесов несколько раз доставал для него машину из наркомата, и Катенин катал Люду по Москве. Люда огорчалась, что почти все театры закрыты, но все-таки накупила билетов на разные спектакли и на два концерта. Однажды, устав от безделья и разочарований, Катенин отказался идти в театр и дал ей в спутники Федю Голь. Потом заволновался: не вздумает ли она кружить голову Феде? Но Люда насмешливо фыркнула:

— Это же детский сад! Щенок с висячими ушами!

И показала, какие бывают у щенят висячие уши.

Мужу она посылала открытки с видами столицы, отца старалась развлечь, а сама откровенно радовалась, что их пребывание в Москве затягивается.

Катенин с надеждой ждал концерта Софроницкого — Люда услышит одного из лучших пианистов страны и потянется к серьезной работе…

— А что мне надеть? — спросила Люда после обеда и начала перебирать платья. — Он, папка, я надену вот это!

Она переоделась за дверцей шкафа и вышла в длинном вечернем платье, которое «на всякий случай» прихватила с собой.

— Оно слишком бальное, Люда, ты не находишь?

— Пустяки, папа. Оно такое чудное! Мне идет, да?

Она крутилась перед отцом, сияя от радости.

В дверь громко постучали, и сразу кто-то нетерпеливо задергал ручку. Люда открыла дверь и отпрянула: не замечая ее, в комнату ворвался очень высокий, худой человек с маленькими сверкающими глазками, устремленными на Катенина. Этот человек шел прямо к Катенину, как завороженный, — он, наверное, столкнул бы Люду с дороги, если бы она сама не отскочила.